У нас с Бережновым стойкая взаимная неприязнь, но сейчас я реально задумываюсь над тем не показать ли ему присланный Лерой скрин сообщения от анонима.

Но природное недоверие берёт верх.

– - Не испытывай моего терпения, - достаю из кармана наличку за кофе и кладу на стол, - держись подальше от Леры.

Под кожу пробирается холод.

Это то самое чувство, когда упускаешь что-то важное.

Вопрос в том, что?..

– - А иначе?.. – дерзко выдаёт недомерок, когда я поднимаюсь из-за стола. – Не забывай на каком счету у старейшин находишься и что ты чудом избежал казни. Но это легко изменить. Одна ошибка и тебе конец, Шакуров. Советую помнить.

Внутри мгновенно взвивается ураган, потому что сказанное им мой зверь воспринимает как прямую угрозу.

Сжимаю до хруста кулаки.

Сдерживаться становится всё сложнее.

– - В случае необходимости я охотно забуду об этом, - предупреждаю его.

Стремительно разгорающаяся ярость накаляет внутренности.

Под его говорящее молчание покидаю кафе.

Уже сидя в машине, набираю Мишу.

– - Усиль наблюдение за моей женой, – отдаю приказ скорее для собственного успокоения. Потому что в своих людях я уверен. Знаю, что делают всё для её безопасности.

Но для полного спокойствия мне необходимо увидеть Леру. Почувствовать её рядом.

Прямо сейчас.

Поэтому запускаю двигатель и еду к своей паре…

Лера

Вся эта ситуация с анонимом сказывается на мне самым худшим образом.

К тому что я была вынуждена на время расстаться с ребёнком добавляется чувство вины за это. За то что я не могу наступить на горло своей гордыне и вернуться в дом Шакурова.

Разве нахождение рядом с сыном того не стоит?

Стоит, и я сделаю это если выхода не останется.

Мне не хочется чувствовать себя плохим человеком, но именно это я сейчас чувствую.

К подавленному состоянию добавляется несвойственная мне плаксивость.

Последние сутки я только и делаю что плачу.

Меня ничего не радует.

В силу сложившейся ситуации, заложницей которой стала, я лишена элементарных вещей. Даже поход в находящийся в моём доме магазин сейчас для меня непозволительная роскошь.

Нет, я могу это сделать, но благоразумие во мне всё же сильнее желания покинуть на время эту комфортабельную клетку.

К вечеру чувствую себя полностью лишённой сил.

Решаю бороться с душевным опустошением проверенными способами: набираю себе пенную ванну, зажигаю несколько аромасвечей, фоном на телефоне включаю медленную музыку и какое-то время лежу в тёплой воде без движения.

И у меня почти получается расслабиться и забыть о том, что происходит в моей жизни. До той самой минуты как телефон оповещает меня о входящем сообщении.

Я не знаю от кого оно. Возможно, это смс не имеет отношение к анониму и его прислал Айдар. Просто узнать, как у меня дела.

Почему нет?..

Но выяснять это наверняка нет никакого желания.

По крайней мере пока.

Поэтому я игнорирую смс.

Делаю вид что ничего не слышала.

Когда вода начинает остывать, становясь некомфортной, я заканчиваю вынужденный релакс приёмом душа. Затем наношу на тело ароматное молочко, в волосы втираю несмываемый бальзам.

По итогу действительно чувствую себя немного лучше.

Кутаюсь в халат и иду в кухню. Завариваю себе кружку зелёного чая, добавив туда немного мёда, и располагаюсь в гостиной, возле телевизора.

Выбрав к просмотру первую попавшуюся комедию, устраиваюсь удобно на диване и пью чай.

Время от времени взгляд то и дело цепляется за лежащий на столике телефон.

Что он в себе таит?

А если то сообщение всё же от анонима?..

Даже мысль об этом вызывает дрожь.

Устав от бесконечных предположений беру смартфон и разблокировав экран, читаю смс.

Лера, твой пришибленный бывший нёс какую-то хрень о том, что ты якобы получаешь от меня сообщения с угрозами. Ты тоже так думаешь? Ну бред же…

Несколько раз перечитываю и всё равно, кажется, не понимаю смысла.

Шакуров разговаривал с Лёней?

После того как сам же запретил мне с ним любое общение?

В чём смысл?

Откладываю обратно телефон, ничего не ответив Бережнову.

Я не понимаю Айдара, но, наверное, для разговора с Леоном у него были основания. Мне хочется думать, что им двигало что-то большее чем желание лично переадресовать угрозы.