Шрифт:
Я ошалело смотрю на «отца» не понимая, о каком таком контракте идёт речь…
— Контракт? Это как? Что значит вы меня обязаны замуж выйти, перед кем? — начинаю задавать вопросы, за которые мне точно не поздоровится.
Зоя даже не удивилась и прошипела, стараясь заткнуть мужу рот:
— Доволен, выпил, теперь за языком не следишь. Давай разболтай всем, что она не наша, а удочерённая. Вот, Ксенька, теперь ты знаешь, что мы тебе не родня, чужая ты нам. Я к тебе со всей душой, характер у меня суровый, но я честная. А этот…
— И кто мои родители?
— Шлюха какая-то от какого-то очень богатого и знатного родила, таких детей не оставляют, а отдают на воспитание, никто не знает кто твои настоящие родители. Но по контракту ты должна выйти замуж. Иначе быть нам с неприятностями. Довольна? Получите, распишитесь. Я тоже честный с тобой, надоели ваши фантики-бантики, девка безродная, а туда же, голос повышать…
Он умудрился орать шёпотом, чтобы не испугать жениха подробностями, а я не в состоянии контролировать голос, продолжаю давить, раз пошла такая «свадьба», так отчего бы не спросить с них самой, пока настал момент откровений:
— Так значит, кто-то будет мной интересоваться? Кому-то я ещё интересна?
— Дура ты, никому ты неинтересна для хорошего-то. Ты опасная для настоящих наследников кровных твоих родных-то, а выдам тебя замуж, и всё забудется окончательно. Сменят тебе имя, род и поминай как звали! Так что никаких более «трупов», Зоя! Она пойдёт замуж за Анатолия, и это не обсуждается. Возьмёт фамилию, как его там, Хлестаков, или Храпов, и будет жить, тихо и мирно.
— Но я не хочу быть Храповой! — последняя попытка спастись, но совершенно бесполезная. «Отец» уже всё для себя решил.
— За тебя уже давным-давно всё решили те, кто от тебя избавился. Иди к себе, а ещё лучше к жениху. Подлей ему наливочки, подложи селёдочки, расспроси, авось стерпится и слюбится.
Сергей Львович схватил меня за руку, и сам отволок в столовую, втолкнул и запер дверь, оставив один на один с женихом, а сам вернулся выяснять отношения с женой.
Глава 3. Дурочка или припадочная?
Мой слух и всё внимание направлены туда, где сейчас Сергей Львович и Зоя Ефимовна без стеснения обсуждают сложившуюся ситуацию, но какая жалость, что ничего не слышно через запертые двери.
— Что, выкинули тебя? Ксения Сергевна? Бывает, но я те так скажу, с Анатолием не пропадёшь! Зря ты нос воротишь, зря! Я себя в зеркало-то вижу, не красавец, однако душа у меня добрая. Ты ещё Бога благодарить будешь, что я тебя взял, помяни моё слово.
Каждое слово жених сопровождает ударом указательного пальца об стол, звонко у него получается и одновременно страшно. Он тоже уже всё решил и не сомневается, что я буду его собственностью в самое ближайшее время.
Но меня вдруг понесло:
— Вы ешьте, ешьте, а то заливное-то простынет, у меня к вам претензий нет, ни к красоте вашей, ни к доходу. Я же дурочка, головой стукнутая, право слово, батюшка решил меня от позору-то сбыть. Я же не пойми от кого, родителей моих никто не знает, а вдруг наследственность дурная? Дети-то дурочками будут, все как один. Маменька-то Зоя Ефимовна золотая душа понимает, а батенька-то нет, ваше дело мужское, по детям неразумное. А как люди-то после будут вам в лицо пальцем тыкать, мол, взял за себя д-дуру, она ему д-дураков и род-дила…
О, мой Бог!
Сама не поняла, откуда у меня взялся этот монолог, прям как текст, какой я должна произнести вслух. Вот и произнесла на свою голову, стою, прижавшись к двери спиной, и дразню очень злого зверя.
А он сейчас действительно выглядит таким свирепым, что последние слова я вдруг произнесла, заикаясь. До Анатолия, может быть, не дошёл глубинный смысл, но про дурочку он сообразил.
Посмотрел на меня, потом на графин, медленно, чинно плеснул себе в рюмашку горькой и смачно закусил, наткнув на вилку сначала селёдочку, потом солёный огурчик, потом кусок буженины, и всё это отправил в щербатый рот, занюхав кусочком ржаного хлеба, настоящий обряд, видно, что в «закадычном» деле он толк знает и практикует.
Прожевал, вытер рот салфеткой и швырнул её куда-то в угол столовой.
— Дурочка, значит?
Киваю, а у самой от страха сердце ухнуло в пятки, руки-ноги заледенели, дверь заперта снаружи, если этот ненормальный сейчас решит на мне выместить зло, то спасения не будет.
— А не врёшь?
Качнула головой, мол, не вру…
— А на кой, мне умная жена, с умной одни проблемы…
Прикусываю губу и закрываю глаза, не в ту степь меня понесло, надо было что-то заумное сказать, напугать его не дурью, а умом. Он хочет женщину, ему вообще неважно, что творится в моей голове и на сердце, его волнует только то, что у меня под юбкой.