Добро пожаловать в обезьянник (сборник)
Annotation
«Мисс Соблазн». «ЭПИКАК». «Ложь». «Портфель Фостера» и другие рассказы, написанные великим Куртом Воннегутом в «золотой» период его творчества — 1950–1960 годы. Одни из них уже известны отечественному читателю, а другие публикуются на русском языке впервые. Рассказы, вошедшие в состав этого сборника, впервые расставлены именно в том порядке, в каком видел их сам великий американский писатель. И это очень важно, ведь постепенно читатель замечает, как совершенно разные по стилям и сюжетам произведения складываются в единое целое — причудливое и завораживающее…
Курт Воннегут
От автора
Где я живу
Гаррисон Бержерон
Кто я теперь?
Добро пожаловать в обезьянник
Долгая прогулка в вечность
Портфель Фостера
Мисс Соблазн
Вся королевская конница
Лохматый пес Тома Эдисона
Соседи
Дворцы побогаче
История в Хайаннис-порте
Перемещенное лицо
Доклад об «Эффекте Барнхауза»
Эйфо
Возвращайся к своим драгоценным жене и сыну
Олень
Ложь
Налегке
Мальчишка, с которым никто не мог сладить
Пилотируемые снаряды
ЭПИКАК
Адам
Завтра, послезавтра и всегда
notes
1
2
3
4
5
Курт Воннегут
Добро пожаловать в обезьянник
сборник
Посвящается Ноксу Бергеру.
На десять дней меня старше, он стал мне прекрасным отцом.
Остерегайтесь всех дел, требующих нового платья[1]. Г. Торо
От автора
Перевод. Екатерина Романова, 2012.
Итак, перед вами ретроспектива рассказов Курта Воннегута, хотя сам Воннегут еще жив и, между прочим, пишет эти строки. В Германии есть речушка под названием Бонна — от нее и пошло мое диковинное имя.
Я пишу с 1949 года. Я самоучка и не выдумал ни одной складной теории о своем ремесле, чтобы помочь другим людям научиться писать. Взявшись за перо, я просто становлюсь тем, кем вроде бы должен становиться. Во мне шесть футов два дюйма росту, вешу я примерно двести фунтов и очень неуклюж (только плаваю хорошо). Вот эта бренная плоть, представьте себе, и пишет книги.
Впрочем, в воде я прекрасен.
Мой отец и дед работали архитекторами в Индианаполисе, Индиана, — там я и родился. У дедушки со стороны матери была собственная пивоварня. На Парижской выставке он получил за свое пиво (сорт назывался «Либер лагер») золотую медаль. Секретным ингредиентом был кофе.
Мой единственный брат — на восемь лет старше меня — выдающийся ученый. Он изучает физику туч и облаков. Зовут его Бернард, и у него отменное чувство юмора, куда лучше моего. Помню, после рождения первенца, Питера, он написал мне письмо, которое начиналось такими словами: «Вот сижу и оттираю какашки со всего, что попадается под руку».
Моя единственная сестра — старше меня на пять лет — умерла сорокалетней. Тоже выше шести футов ростом (примерно на ангстрем), она была божественно красива не только под водой, но и на суше. Она была скульптором. Крестили ее Алисой, но она всю жизнь отрицала, что это ее настоящее имя. Я соглашался. Все соглашались. Когда-нибудь — во сне, быть может, — я узнаю, как ее звали по-настоящему.
Перед смертью она сказала: «Уже не больно». По-моему, лучше перед смертью не скажешь. Мою сестру убил рак.
Недавно я осознал, что темы всех моих романов можно свести к этим вот самым словам: «Сижу и оттираю какашки» и «Уже не больно». А в этой книге собраны образцы моей писанины, которые я продавал, чтобы как-то прокормиться и писать романы. Вот они, плоды свободного предпринимательства.
Раньше я работал специалистом по связям с общественностью в «Дженерал электрик», а потом стал свободным художником и писал «легкое чтиво» — главным образом научную фантастику. Сделался ли я от этого лучше, судить не берусь — спрошу у Господа в судный день (и заодно узнаю, как же звали мою сестрицу).
Это запросто может случиться уже в следующую среду.
Я успел спросить об этом одного университетского профессора, когда тот залезал в свой спортивный «мерседес-бенц-гран-туризмо». Он ответил, что работать специалистом по связям с общественностью и писать легкое чтиво — одинаково скверно, ведь и то и другое означает поступаться истиной ради денег.
Я спросил его, какой литературный жанр достоин наибольшего презрения, и он без колебаний сказал: «Научная фантастика». Тогда я спросил, куда он так торопится, и ответ был: «Опаздываю на реактивный самолет». Наутро он собирался выступать с докладом для Ассоциации современного языковедения в Гонолулу. А до Гонолулу было добрых три тысячи миль.