Немцы сориентировались сноровисто, всё-таки пулемётов, как и боевого опыта у них хватало, и открыли ответный огонь, зато у разведчиков появились конкретные цели, и стрелять они начали уже по ним. Интенсивность огня понизилась, зато точность повысилась, да и самих целей стало гораздо меньше. Огневые средства лейтенант распределил заранее, поэтому по свинской морде (наступающему впереди взводу), стреляли почти все автоматчики. А с фланговыми взводами разбирались пулемётчики и стрелки с СВТ. Подавить разведчиков огнём у эсэсовцев не получилось, а с каждой минутой количество «подавляльщиков» уменьшалось. Наши в первую очередь гасили ручные пулемёты противника, выбивая лучших шутце, так что после пары-тройки смен расчётов у какого-либо из МГ-34, больше к данному девайсу никто не подходил, особенно если командир отделения был убит. Ну а с уменьшением числа работающих машиненгеверов, стало увеличиваться количество желающих смазать пятки, или в данном случае пузо, потому что отступать фрицам приходилось ползком. Всех, кто пытался убежать, в конце концов, догоняла пуля. Не повезло гансам ещё и в том, что они были близко к нашим, и прикрыть их отход миномётным огнём, немецкие канониры не могли (рубеж безопасного удаления никто не отменял). Правда, прикрыть артиллерийским огнём отступление пехотной роты, фрицы всё же смогли, выдвинув на прямую наводку свои противотанковые пушки. И теперь уже нашим пулемётчикам пришлось чаще менять позиции, или прекращать стрельбу, чтобы не попасть под разрывы тридцатисемимиллиметровых снаряда. А может и начались проблемы с дегтярёвскими ручниками, тонкий ствол, плюс нагрев возвратной пружины, не способствовали долгой интенсивной работе агрегата. Небыстрым делом, была и набивка патронами опустошённых дисков, поэтому стреляла только половина ДП-27, два других почему-то замолчали. Зато оба нештатных трофейных пулемёта, которые лейтенант расположил на флангах, работали почти не замолкая, смена стволов, как и смена позиций, много времени не занимала, ну а поменять ленту, это вообще, как два пальца об асфальт. Отбив атаку, практически перестали стрелять и автоматчики, во-первых, кончились снаряжённые магазины, а во-вторых, — расстояние до отступающих стало превышать эффективную дальность стрельбы для ППД-40. И если у пулемётчиков пустые магазины снаряжали вторые номера, то у автоматчиков такой возможности не имелось, всё приходилось делать самим. А одновременно стрелять и набивать барабан почему-то не получалось, видимо «феноменов» в рядах разведчиков не было. Да и сама зарядка двух барабанных магазинов занимала много времени. Поэтому вдогон «электрикам», лупили в основном «светки» и эмгачи. В конце концов, немецких канониров у противотанковых пушек накрыли беглым огнём наши миномёты, и на этом можно сказать атака эсэсовцев и закончилась.

Центральная рота гансов перед этим попыталась выйти из-под миномётного огня броском вперёд, но попала из огня да в полымя. С трёх сотен метров к её уничтожению подключились ручные, а также приданные третьему взводу станковые пулемёты и, поняв всю тщетность своей атаки, фрицы отошли и тут. Но их отход прикрывала миномётная батарея, ведя заградительный огонь по опушке леса, поэтому этим повезло чуть больше. Хотя как сказать, триста метров для снайпера дистанция детская, так что рота осталась практически без командиров и пулемётчиков. Левофланговая рота эсэсовцев, вообще обделалась лёгким испугом, подумаешь восемь пулемётов, не считая винтовок и карабинов с трёхсотметровой дистанции, которые скосили первые ряды. Есть ещё вторые и третьи. Вот они-то сразу и залегли, а потом стали наступать в обратном направлении, видимо потеряв ориентацию. Поэтому в роте был самый большой процент, раненых в жопу, а также выживших, ну и младшим командирам тут повезло больше, чего не скажешь об офицерах. Находящийся на позициях снайпер Федотов, выбил их в первую очередь, каким-то своим верхним чутьём отличая херов официров от всех остальных гефрайтеров и фельдвебелей, потом правда он и до них добрался. Хотя у эсэсманов свои звания, но это уже не важно. В общем, первую атаку мы отбили, ждём следующей.

Разведчики, сделав вылазку на поле боя за трофеями и свежими разведданными, вынося на себе своих убитых и раненых, отошли в деревню Сноски, а потом в расположение батальона в лесу. В деревушке ненадолго остался только лейтенант Иволгин, вот с ним я накоротке и побеседовал, узнав подробности и посмотрев зольдбухи убитых гансов. В результате мы выяснили, что разведчики отбили атаку девятой роты, 3-го батальона, полка «Дойчланд», той же эсэсовской дивизии «Рейх». Третий батальон наступал слева от реки, второй по Гжатскому тракту. А где же первый? А первый, скорее всего пошёл в обход, потому что орудийная канонада раздавалась на северо-востоке от нас. Пока мы разговаривали, куда-то намылился второй батальон «электриков», поэтому вместе с лейтенантом бежим в лес, я к орудию, а он к своему взводу.

И что делать? С нашей позиции до тракта около километра, сектор стрельбы тоже приличный, но справа его перекрывают постройки в деревне Сноски, а слева ещё одна небольшая роща, хотя у нас в Зауралье, их называю колками. Если бы в сектор стрельбы попадала пехота, то можно было бы проверить фрицев на вшивость, но пехота принимала вправо, и сворачивала в лес гораздо раньше, а вот по дороге сейчас пробирались немецкие штурмовые орудия, которые нам были не по зубам. Была бы дистанция метров восемьсот, ещё бы можно было пробить тридцать миллиметров бортовой брони, а с километра только напугать, раскрыть позицию, и напугаться самим, после ответного огня, так что сидим пока тихо и ждём удобного случая или новые цели.

Теперь немцы действовали более осмотрительно, те же самоходы, не доходя полкилометра до автострады, сворачивали направо и скрывались в перелеске, а по позициям шестой роты, открыли огонь немецкие миномёты. Как я успел заметить ещё на рассвете, осматривая окрестности со своего НП, третий взвод роты оставил свои позиции в предполье и куда-то делся. С одной стороны правильно, свою задачу он выполнил, перекрёсток ночью прикрыл. А с другой? С другой в принципе тоже, оставлять взвод на мясо, для обороны тактически невыгодных позиций (левый фланг примыкал к перелеску), было неразумно. Пришёл Ванька, поэтому отпрашиваюсь у него и, обговорив сигналы, и прихватив с собой набор начинающего диверсанта, бежим в рощу. В набор входили все те же, плюс одного бойца мы взяли в качестве подносчика боеприпасов.

Прибыв на место, обнаруживаю там целый взвод начинающих диверсантов, которые переместились в колок ещё до рассвета, перейдя Большую Гжать по шоссейному мосту. Так вот куда потерялся третий взвод, видимо не один я такой хитромудрый. А вот это отличная позиция. Огневой рубеж взвода от противника прикрывала река, а от стрелковых ячеек до тракта, было триста-четыреста метров. Да и западный берег выше восточного, и с него можно было стрелять ещё и вдоль автострады, тракт же простреливался на протяжении километра. Поэтому комбат и послал сюда целый взвод, усилив его последним своим резервом, двумя максимами. И теперь кроме частично вооружённой пешмерги, больше резервов в батальоне не было. Оставалось только перераспределять силы, ослабляя не атакуемые направления.

Немцы ударили, выскочив из леса на шоссе, а потом атакуя позиции соседей. Левый фланг третьего батальона 202-го полка и так был смят, прорвавшимися накануне эсэсовцами, а тут ещё удар по правому флангу, и началась цепная реакция. Батальон отошёл в лес севернее, а фрицы навалились на шестую роту, причём с фланга. Положение удалось выправить при помощи комбинированной зенитной установки, счетверёнка смела взвод противника, буквально за несколько секунд, выскочив из-за домов деревни Сверчково, чем остановила наступление роты. Правда, ненадолго. При поддержке двух штурмовых орудий, наступающих по Минской автостраде с востока, вперёд пошла ещё одна рота. Быстро расправившись с пулемётной зенитной установкой, штуги попали под огонь батареи зенитных 76-мм пушек. И хотя дуэль они проиграли, но не повезло и нашей противотанковой батарее. Её накрыли разрывы 150-мм снарядов тяжёлых немецких гаубиц. Атаку, в конце концов, отбили, сосредоточив по немцам огонь двух миномётных батарей, 82 и 120 миллиметров соответственно. Но и шестая рота понесла немалые потери, лишившись почти всех своих средств усиления и отойдя в деревню Сверчково.

Но фрицы сегодня как с цепи сорвались, видимо решив окончательно разобраться с нами, потому что с запада раздались пулемётные очереди, а также выстрелы из трёхдюймовых орудий и знакомая частая стрельба сорокапятки. Вскоре очередь дошла и до нас. Я со своими занимал позицию на правом фланге взвода, когда со стороны Алексеевки показались немецкие «полугуси», транспортирующие противотанковые пушки. А сразу за ними колонна грузовиков. Хорошо, что это были не бронетранспортёры, а обычные артиллерийские тягачи. Видимо на подмогу выдвигалась 14-я, она же противотанковая рота полка. А следом за ней, скорее всего 3-й батальон СС. Немцы торопятся, поэтому распределив цели между своими, даю команду, и запускаю красную ракету в сторону противника. Можно было пропустить немцев и дальше, но главное подставить их под выстрелы сорокапятки, и не дать отцепить свои пушки. С пехотой-то мы разберёмся, а вот больше всего потерь разведчики получили в самом конце боя, когда их прямой наводкой обстреляли противотанковые орудия. Поэтому по первому тягачу работают сразу два пулемёта, Малыш стреляет бронебойно-зажигательными по двигателю, а дядя Фёдор дырявит кузов и кабину обычными пулями. Таким же тандемом переключаемся на второй, а потом и на третий. Подбив последний в колонне грузовик, к уничтожению артиллерии подключается и сорокапятка. Удалось смыться только четвёртому в колонне полугусю. Увидев, что с соседями творится что-то неладное, водила вывернул руль вправо, нырнул вниз с откоса и, перескочив через канаву, рванул в лес, теряя по пути пассажиров и плохо закреплённое снаряжение. Пассажиров он терял по причине их ухода на тот свет, а снаряжение просто терял, потому что как только тягач показался на линии огня, вдогон ему полетели пулемётные очереди, и конечно догнали. Не повезло и остальным грузовикам, а также их пассажирам. Два станковых пулемёта с водяным охлаждением, устроили всем весёлую жизнь, опустошая одну коробку с пулемётными лентами за другой. А вот им стволы менять было не нужно, успевай только подливать воду. И хоть расстояние превышало пятьсот метров, но станкач он и в Африке станкач, тем более прицельная дальность у него полтора километра, а тяжёлой пулей можно стрелять и с закрытых позиций. Да и большой вес тут играл огромную роль, ствол стоял как влитой, не дёргаясь при каждом выстреле. В общем, получилось удачно, вышло как в детской считалочке, кто не спрятался, я не виноват, ну а кто спрятался, тому тоже досталось. Пуля всё-таки летит не прямо, а по параболе, и чем дальше находится цель от стрелка, тем выше приходится задирать ствол, поэтому даже укрывшись в сливной канаве и за откосом дороги, гансы не могли себя чувствовать в полной безопасности, пули прилетали немного сверху, накрывая лежащих. Но в моторизованном батальоне много людей и машин, так что большинство зольдат всё-таки уцелело, быстро убежав в лес. Не повезло только расчётам противотанковой батареи, ведь по ним стреляли не только мои «собутыльники», но и практически весь взвод, за исключением автоматчиков.