Шрифт:
Прижимаюсь к маме и шепчу:
– Спасибо!
– Идём, – торопит кошка. – Нам пора. Ты же не хочешь, чтобы всё было напрасно?
– Не хочу, – качаю головой я.
Пытаюсь сдержать слёзы. На этот раз, слёзы радости. Откуда-то знаю, что ничего плохого больше не случится.
Днём, как обычно, отсиживаюсь в своём убежище, когда кошка внезапно подхватывается с места, настороженно вслушивается, а потом произносит:
– Иди! Я чувствую, что сейчас маме понадобится твоя помощь!
– Куда идти? – мигом вскакиваю я.
– Беги ко входу. Тебе нужно впустить мужчину и отвести его к маме. Ты справишься.
– Прямо так бежать?
– Да. И быстрее!
Бегу до ворот усадьбы так быстро, как только получается. По сторонам не смотрю, но на всякий случай мысленно повторяю: «Меня тут нет! Меня тут нет!» Распахнув ворота, вижу, как подъезжает седой мужчина. Жду, пока он спрыгнет с лошади и заведёт её внутрь, а потом подбегаю к нему и хватаю за рукав:
– Скорее! Маме плохо!
Он мне почему-то верит. Сжимает мою ладошку и бежит за мной. Останавливаемся, только когда добегаем до маминой спальни.
– Мама тут! – показываю я.
Он толкает дверь и входит. Прошмыгиваю следом:
– Мама! Мама!
На злыдню, стоящую у кровати, не обращаю внимания. Всё, что мне нужно – убедиться, что мама действительно жива. Мама смотрит удивлённо, отмахивается от чашки с чем-то злым, которым её пытается напоить злыдня, и та шипит:
– Сейчас же выйдите отсюда! Баронесса больна и не принимает гостей.
Но мама поднимает взгляд на мужчину и просит:
– Не уходите, помогите мне!
Лицо мужчины суровеет, и он переводит взгляд на злыдню:
– Что здесь происходит? И кто вы?
Та высокомерно задирает нос:
– Я экономка баронессы Аннари. Она болеет, после того как скинула ребёнка, и сейчас не в себе. Вам стоит уйти.
– Останьтесь, – отчаянно настаивает мама. – Эта женщина меня опаивает каким-то наркотиком. Помогите мне, пожалуйста.
Мужчина в несколько шагов преодолевает расстояние, отделяющее его от кровати, быстрым движением берёт часть одеяла, на которую пролилось зелье, принюхивается, и его глаза яростно сужаются:
– Вы поите её лепестками алуники! Удивительно, как она вообще в состоянии говорить!
Злыдня срывается с места и пытается выбежать из комнаты, но мужчина оказывается быстрее. Он перехватывает беглянку и ловко связывает с неё же снятым поясом. Деловито интересуется:
– В доме ещё кто-то есть?
Киваю:
– Ещё кухарка Марта, её сестра.
– Больше никого?
– Никого.
– Хорошо. На всякий случай запритесь и ждите меня здесь.
Закрываю дверь, а потом забираюсь к маме на кровать и крепко-крепко её обнимаю:
– Мама, теперь всё будет хорошо?
– Да, милая, – кивает она.
В груди разливается тепло. Это точно моя мама. Когда она волнуется, всегда меня так называет. И взгляд совсем прежний. Родной. Теперь я знаю. Она всё такая же. Немного изменилась, но это всё ещё моя мама.
– Они не разрешали мне к тебе приходить, а я так скучала! – жалуюсь я.
Она покрепче прижимает меня к себе:
– Я тоже по тебе скучала, милая.
Становится спокойно и легко. Я справилась. Теперь всё будет хорошо.
Глава 1
Большую часть ночи проворочалась без сна, поэтому ничего удивительного, что просыпаюсь непривычно поздно.
Самая яркая эмоция, что я испытываю – это стыд. Как я могла позволить себе настолько забыться? Как могла поставить под угрозу репутацию и будущее дочери? Как теперь смотреть в глаза принцу Шардену? Даже если он и не знал, кого именно целовал, я-то знаю. Я слишком далеко зашла. Мне пора очнуться и прийти в себя.
После завтрака устраиваем собрание с Олирией. В последнее время было так много забот, что я совсем забросила дела кафе. Пора исправляться.
Олирия выглядит воодушевлённой:
– Продажи идут отлично! Как я и предсказывала, количество посетителей день ото дня растёт. Обучение персонала мы уже начали. Куклы тоже продаются очень хорошо. Единственное, я бы хотела обсудить с вами меню.
– А что с меню? – с недоумением спрашиваю я.
– Наступило лето, и появились первые ягоды. Потом вырастут ещё и фрукты. Было бы неплохо, если бы мы предлагали какие-то сезонные напитки и пирожные. Например, можно делать молочно-клубничный коктейль и украшать кексы клубникой.