Картина становилась все яснее. Морган действительно работал в тесной связи с европейскими структурами, причем не только финансовыми.

— А что с более личными аспектами? Где живет, как проводит свободное время?

— Тут все сложнее, — О’Мэлли нахмурился. — Морган человек очень осторожный. Живет в особняке на Пятой авеню, но там работает только проверенный персонал. Либо европейцы, которых он привез с собой, либо американцы с безупречными рекомендациями и долгими годами службы.

— Попытки подкупа?

— Безуспешные. Предлагал деньги горничной, повару, садовнику. Все отказались. Либо они действительно преданы хозяину, либо боятся его больше, чем нуждаются в деньгах.

Это говорило о том, что Морган умел выбирать людей и обеспечивать их лояльность. Либо страхом, либо щедростью, либо сочетанием того и другого.

— А что с тем азиатом, которого я видел в Бостоне?

Лицо О’Мэлли потемнело:

— Вот тут у нас полная неудача, босс. Этот Кю загадка даже для собственных коллег Моргана.

— В каком смысле?

— Никто не знает его настоящего имени, откуда он родом, как долго работает у Моргана. Он появляется и исчезает бесшумно, почти не говорит по-английски, живет в особняке, но у него отдельный вход и собственные комнаты.

— Попытки установить контакт?

— Я действовал через посредников, — О’Мэлли закрыл блокнот. — Связался с людьми из китайского квартала, они попробовали подойти к нему во время его редких выходов за покупками. Результат нулевой.

— Что именно произошло?

— Кю их просто игнорировал. Как будто не понимает ни английского, ни китайского, ни японского. Либо он действительно не говорит на этих языках, либо настолько хорошо подготовлен, что может изображать полное непонимание.

Интересно. Значит, Морган окружил себя людьми, неподкупными обычными методами. Это говорило либо о параноидальной осторожности, либо о том, что у него есть серьезные основания опасаться шпионажа.

— Но есть и хорошие новости, — добавил О’Мэлли. — Наши источники уже приносят первые плоды.

— Какие именно?

— Маргарет сообщила, что в понедельник у Моргана запланирована важная встреча с группой американских промышленников. Среди приглашенных представители сталелитейных компаний Питтсбурга и нефтяных корпораций Техаса.

— Интересная компания. А тема встречи?

— Официально обсуждение инвестиционных возможностей в условиях экономического кризиса. Неофициально — Маргарет слышала, как Морган упоминал «необходимость более тесной работы против дестабилизирующих элементов на рынке».

Я усмехнулся. Похоже, Морган собрал коалицию против меня среди американских промышленников.

— А что сообщает водитель?

— Донован заметил интересную закономерность. Каждую пятницу Морган ездит в доки, встречается с кем-то возле пароходов трансатлантических линий. Встречи короткие, минут на десять-пятнадцать, но регулярные.

— Получение инструкций из Европы?

— Или отправка отчетов. Во всяком случае, график слишком точный, чтобы быть случайностью.

Я обдумал полученную информацию. За три дня О’Мэлли создал базовую разведывательную сеть, которая уже давала полезные результаты. Но главное, что Морган пока не подозревал о наблюдении.

— Отличная работа, Патрик. Продолжай в том же духе. А теперь новое задание.

— Слушаю, босс.

— В понедельник на встрече у Моргана будут влиятельные промышленники. Мне нужно знать, что именно они обсуждают.

О’Мэлли задумался:

— Сложно, но выполнимо. Маргарет может участвовать в совещании, как стенографистка. Потом передаст копию.

— Пусть действует, но осторожно. Если Морган нас засечет, потеряем все источники сразу.

— Понял, босс. А что делать с информацией о пятничных встречах в доках?

— Проследить незаметно. Выяснить, с кем именно встречается Морган и что передает.

После ухода О’Мэлли я еще долго размышлял о полученной информации. Потом улыбнулся.

Как же мне это нравится. Началась безумно интересная игра. Надеюсь, первый раунд будет за мной.

Особняк губернатора Рузвельта встретил меня прохладой старых стен и запахом воска, которым натирали полы еще при его матери. Дворецкий, чопорный как английский лорд и молчаливый как могила, провел меня через анфиладу комнат к библиотеке. За высокими окнами расстилался Гудзон, а вечернее солнце рисовало длинные тени на персидских коврах.