Птицы под головой Дейви окропились красным, словно превращаясь в зарянок. Может, это было ржаво-красное масло из маслянистых птах, а может, кровь из его затылка, которым он ударился о скалу. Когда Куилл подложил ему под голову свою шапку, она тоже побагровела, как наградная розетка, словно Дейви выиграл во сне какой-то приз.

– Он ещё у меня, Куиллиам! – Дейви распахнул глаза. Это был самый первый признак, что жизнь в нём ещё теплилась. – Железный Перст ещё у меня, правда? – И он раскрыл ладонь.

– Правда.

Он так крепко стискивал его, что остриё вонзилось глубоко ему в ладонь.

– Я сохранил его, правда?

– Правда. Молодец, друг.

– Так что я могу оставаться Хранителем?

– До тех пор, пока не сделаешься седым стариканом с бородой до колен, а каждую рыбёху будешь знать по имени.

Дейви хихикнул.

– Я думал… может, мы смогли бы приманить Перс-том кита, чтобы он приплыл и перенёс нас на Хирту. Чтобы собак проведать, понимаешь?

– Как Иона во чреве кита?

– Только снаружи. Не внутри. Больно уж там темно. Вообще темноты я не боюсь, но…

Куилл согласился, что темнота внутри кита стала бы испытанием и его смелости тоже. Это была худшая темнота – пропитанная зловоньем. Но он знал, что сейчас темнота иного рода, куда хуже, испытывает Дейви на храбрость. Сейчас Хижину заливал тусклый рассвет, но для Дейви кругом по-прежнему царила ночь.

– Чтобы собак проведать, понимаешь? – повторил Дейви.

– А потом что, вернёмся назад? На Стак?

– Чтобы ждать кораблей, да, – сказал Дейви.

– Кораблей с ангелами? Ох, друг, а на Хирте мы их подождать разве не сможем? Конечно, сможем. Мы зажжём огонь в каждом очаге, пусть себе трубы дымят круглые ночь и день, так что ангелы уж наверняка увидят. Как думаешь?

– Если у матушки найдётся лишний торф, – ответил Дейви. Единственный мужчина в семье, он всё ещё беспокоился о хозяйстве.

Куилл назначил себе тяжкое, непосильное задание – заново отстроить защитную стену, которую он сокрушил вчера, чтобы впустить сквозняк. Поскольку он расстался с курткой, чтобы накрыть ею Дейви, труд должен был его согреть. И освободить голову от мыслей. В любом случае, лучше заняться делом и казаться беззаботным, чем сидеть рядом с Дейви, как девчонка, утешающе воркуя, молясь и гладя его по волосам. Это же не то, что нужно мальчишке в беде, а? Мальчишке, который хочет быть храбрым?

По крайней мере, по мнению Дейви, корабль теперь должен был явиться. Куилл зажёг костёр, так что теперь корабль, который увидел Фаррисс, уж наверняка приплывёт. Вера пропитывала Дейви сильнее, чем масло и кровь, запутывалась в его волосах крепче, чем песок и мелкие камешки. Из-за обломков горизонта, по долинам между горами-волнами, приплывёт корабль, белый, как альбатрос, и полный ангелов, и увезёт птицеловов со Стака Воина домой.

– Это твоя гагарка вызвала бурю. Они такие, гагарки. Мне матушка говорила. Они вызывают бури. – Он сообщил эту новость Куиллиаму мягко, словно извиняясь, зная, что друга расстроит горькая правда и птичье вероломство.

– Она не «моя». Это просто гагарка.

Вспышка испуга, хныканье и округлившиеся глаза дали понять, что Дейви попытался пошевелить каким-то суставом, какой-то конечностью – и не смог.

– Ты поможешь мне забраться на корабль, Куилл? Когда он придёт?

– А как же. Конечно.

Дождь снаружи насмешливо зашипел. Двое мальчишек, насаженные на кончик гигантского каменного когтя и застрявшие в поднебесье на потеху чудищам-облакам? Им никак не спуститься.

Застигнутый новой мыслью, Дейви изо всех сил вцепился в запястье Куилла – на этот раз в чистом ужасе.

– А ты не дашь Кеннету меня съесть?

– Съесть?

– Он сказал, когда закончится еда, он станет готовить мелюзгу и есть!

– Полно, дружок, полно. Этот тупица не ртом говорит, а задницей. Ничего он такого не сделает… Думаешь, остальные ему позволят? Очень уж мы тебя любим… Хочешь, что-то расскажу? Когда мы с Мурдо влезли сюда, мы нашли белые перья. Перья орлана, вот так. Знаешь, что нам надо сделать? Надо поймать их с полдюжины, запрячь – и пусть унесут нас на Хирту, сначала посмотреть на собак, а потом караулить белый корабль.

– Прошлым летом у нас орлан ягнёнка утащил, – с сомнением сказал Дейви.

– Значит, за ними должок! – весело произнёс Куилл, будто договор с орланами был на мази.

– А мисс Галлоуэй ещё здесь? – спросил Дейви.

У Куилла едва сердце из груди не выпрыгнуло. Камень, который он держал, с грохотом сорвался со стены и выкатился из пещеры. Волдыри на его руках лопнули и оросили ладони слезами.

– Мне попросить её уйти?

– Нет! Она мне нравится. Когда я был мёртвый – ну, лежал в могиле – она гладила меня по голове. Я представлял, что это матушка. – Очевидно, во время долгой и жуткой ночи в клейте Дейви был в сознании… почти в сознании… время от времени… Всё время? Куилл подошёл и сел перед матрасом из птичек на колени. Он сгорбился, положил лоб на камень и распростёр руки по полу.