Ах да. И, конечно же, я завариваю кофе. Трижды в день. Хотя кофемашина работает. Я проверяла, пока босс был на деловой встрече. Просто из любопытства.

Еще оказалось, что у секретарши босса здесь есть собственный кабинет. А не рабочая зона в приёмной, как это обычно бывает. Потайная дверка скрывалась в небольшом коридоре между лифтом и кабинетом Максима Александровича. Места здесь не так много, как в его хоромах, зато тоже стоит дорогая мебель, есть широкое окно, с видом на центральную улицу и маленькая кухонная зона. Настоящий рай для сотрудницы, сидевшей когда-то в углу в общем зале!

Но почему босс ведёт себя так, будто ничего и не было? Говорит коротко и по делу, на меня почти не смотрит, и, главное, спасибо никогда не говорит. Хотя с последним пунктом я как-то быстро смирилась.

Но всё же. Что вообще происходит!? Иногда мне даже кажется, что я тогда всё таки подавилась пироженкой, впала в кому и мне всё это мерещится в галлюциногенном бреду!

На восьмой день я всё же не выдержала этой "обычной" жизни.

****

— Максим Александрович, — деликатно начинаю я, когда в очередной раз приношу его кофе. — А никаких "особенных" поручений для меня не будет?

Не отрываясь от прочтения какого-то документа, босс задумчиво отвечает:

— Что? Особенных? Ася, вы о чем?

Ах да. Он опять на "вы" перешёл. Сразу же, как только я начала работать на него. Видимо, у него еще и раздвоение личности.

— Нууу...По вашему возвращению домой, например...

Сказав это вслух, я прямо чувствую, как начинаю заливаться краской, будто бы я его на свидание пригласила.

Наконец-то, босс отрывается от своего чтива и поднимает на меня свои фиолетовые глаза:

— Ты кофе мне делаешь.

Логика железная, конечно...Я то думала, что меня ожидает новый мир, полный приключений и опасностей. Кто ж мог подумать, что главная опасность для меня в этой жизни — это его кофе на него опрокинуть в очередной раз! И еще запутаться в том, в каких ситуациях он ко мне на "ты" обращается, а в каких на "вы".

— Да что ж в этом особенного, а? — Мрачно мямлю я. То ли от разочарования, то ли от злости на себя за свою же навязчивость.

Босс откидывается на своё большое кресло, складывая руки на груди:

— Кофе поддерживает мою человеческую форму. Кофеин оказался прекрасным успокаивающим для меня на земле.

Успокаивающим? Поразительно. Значит на ящеров кофеин оказывается ровно противоположный эффект, нежели на людей.

— А в турке то зачем, если есть кофемашина...? — С самого начала мечтала этот вопрос задать! Хотя и ощущаю сейчас себя первоклашкой перед строгим учителем.

— В кофемашине получается не такой, как нужно, я пробовал. — Морщится, будто вспомнил о какой-то величайшей гадости. — К тому же, он тогда отдаёт механикой. А у меня рецепторов на языке в тысячу раз больше, чем у людей.

У меня это вызывает улыбку, которую я тут же прячу из-за его тяжёлого взгляда.

— Наверное, еду еще сложнее подобрать..., — не договариваю я, потому уже не понимаю как к нему обращаться — на "ты" или на "вы".

Он вскидывает изящную бровь и моё сердце тут же начинает биться немного быстрее.

— Так я ж не ем, — спокойно отвечает босс.

— Ээ?

Всегда замечала за собой, что в моменты удивления, меня в словарном запасе спокойно бы обошёл и пещерный человек.

Босс тяжело вздыхает, будто ему приходиться объяснять какие-то элементарные вещи.

Да если такой умный, то пусть подарит мне большую энциклопедию по ящерам и их существованию в человеческой среде!

— Я беру энергию со своей планеты. Ей и питаюсь, — поясняет Максим.

Всё интереснее и интереснее...

— Выходит, — говорю я, параллельно водя пальцами в воздухе, — связь с домом у тебя есть?

— Связь то есть, но вот вернуться я не могу, потому что портал сломался. И зачем я только согласился на эту экспедицию..! — сжимает кулаки так, что аж костяшки бледнеют.

— Мне так жаль...Но что случилось? — Делаю голос сочувствующим. По крайней мере очень надеюсь на то, что он именно так и звучит.

— Одна деталь взорвалась, — бросает он, возвращаясь к чтению своего документа.

Да. Иногда он такой лаконичный, что аж бесит. Хотя вроде и на вопрос мой ответил. Но ведь всё равно ничего не понятно!

— А заменить её нельзя? — Не унимаюсь я.

— Она долго готовится. — Делает паузу и вздыхает. — И, теперь, с этой планеты домой вообще никто вернуться не может!