Он до этого смачно выдохнул и опрокинул в себя стакан янтарной жидкости. Подозреваю, что это был не компот. Потом взял кусок лепешки и накладывал на него тонкие кусочки ветчины, что-то похожее на масло и зелень.

Как есть, я сообразила. Осталось понять, что. Решив, что ветчина и в Африке ветчина, я положила ее на хлеб. Сверху накидала зелени и открыла рот, чтобы эту прелесть откусить и с аппетитом прожевать. Живот уже ощутимо сводило от голода. Тут рядом раздался незнакомый женский голос:

– Гея, ты чего это делаешь?

Я не обратила внимания. Мало ли кого там окликают. У меня в этом зале точно знакомых нет. Однако настырная девица подергала меня за рукав повторила:

– Ты чего творишь?

Пришлось развернуться на голос. Передо мной оказалась девица лет двадцати: хорошенькая, рыженькая, с конопушками на носу и вытаращенными от ужаса глазами. Это я ее, что ли, напугала? И почему Гея? Хорошо, если это имя происходит от матушки Земли. Но на Земле ли я? Где у нас там рай расположен? А если от другого…

Я незаметно потерла ногу о другую, решив проверить, нет ли у меня там чего, что не может принадлежать женскому полу. Слава богу, не знаю, как это мужики понимают. Все же от Земли. С жалостью посмотрела на свой бутерброд, вздохнула. Но с полным ртом говорить неудобно. Пришлось его опустить и уточнить:

– А что не так?

– Во–первых, мы же договаривались, что на балу ничего не едим! Ты же мне вчера вещала, что хлеб с мясом — несочетаемые продукты. И вероятность отравления есть, – девица уперла руки в боки и гневно раздувала ноздри. – Сама вчера чуть не умерла, а сегодня повторяешь свои ошибки.

– Я отравилась? – только и смогла выдавить от удивления. А она нахмурилась и кивнула. А я, кажется, догадалась, что моя душа оказалась в этом теле, заместив собой погибшую душу. – Не помню.

– Еще и память потеряла, – девица закатила глаза к потолку, обозначив всю безысходность ситуации. А это мысль! Я потеряла память и могу спрашивать обо всем, не стесняясь. – Может, и меня забыла?

Она ехидно глянула на меня. Я же поняла, что совсем разочаровать ее не могу. Поэтому покачала головой и заверила:

– Тебя помню.

Хотела добавить, что только имя забыла. Но тут нас окликнули:

– Гея, Фея, вы идете?

Это рядом пробегала стайка девиц, похожих на пирожные со сливками. Их платья украшало такое количество кружев и бантиков, что рябило в глазах. Я сморщила нос и неслышно фыркнула. Вернее, думала, что тихонько. Однако у Феи слух был отличный. И она, усмехнувшись, подпустила шпильку :

– Ладно, хоть вкусы свои не растеряла. И в лагерь к павлинихам не переметнулась.

А затем уже громче крикнула:

– Нет, нам и здесь хорошо! – стайка захихикала и пронеслась мимо, обдав нас жутким амбре из смеси крепких духов, совершенно не сочетающихся с юными телами.

Так, павлинихи – это, похоже, те девицы. А мы кто? Голубихи?

За размышлениями я не заметила, как все же откусила бутерброд и с удовольствием прожевала. Лепешка была ароматной, с поджаристой корочкой. А ветчина просто таяла во рту. Подруга на это уже не возмущалась, а подхватила под руку и жарко зашептала на ухо:

– А зачем ты с герцогом Иллинийским танцевала? Еще и вальс! Ты с ума сошла?

– А что не так? – в тон ей прошушукала я. – И чем вальс хуже других танцев?

– Герцог — первый бабник и развратник королевства. Ты чуть себе репутацию не испортила! А вальс – самый неприличный танец из существующих. Ты только впервые от матрон получила на него разрешение. И сразу же бросилась в объятия Иллинийского!

А таким скромняшкой на первый взгляд показался!

Глава 3

Так, про разрешение и запрет на вальс я слышала. Было у нас такое. Говорят, что Павел I однажды чуть не упал во время кружения и поэтому решил вопрос столь радикально. А потом его стали разрешать, но лишь после того, как комиссия пожилых матрон выносила вердикт, что юная девица достаточно благонадежна.

Нет, второе, кажется, все в той же Англии происходило. Только по факту я сама была матроной. И посчитала, что ничего запретного не делаю. На этом успокоилась и стала с аппетитом доедать бутерброд и запивать его янтарной жидкостью, так как рядом не нашлось ничего подходящего. Она оказалась всего лишь слабеньким сидром.

Фея подозрительно покосилась на меня, покачала головой и тоже взяла бокал с напитком. Хорошо, компания есть!

Мы даже не заметили, как прикончили по три бокала. И вдруг на душе стало так тепло и хорошо! Захотелось петь и… в туалет. Все же сидр — коварный напиток. Я просканировала мысленно свой обновленный организм и поняла, что дамская комната – первоочередное место, которое нужно срочно посетить. Надеюсь, у них тут нормальные туалеты, а не средневековые данскеры или эркеры с дыркой в полу. Я даже читала, что вместо туалетной бумаги использовались листья салата.