— Давай, — сказал я богине. — По рукам!

…И вот так моей первой женой в новом мире стала боевая каменная големиха.

* * *

Богиня Любви напоминает вам, что лайки — это тоже любовь!

Глава 3

Ночка

Все еще держа руку на черном каменном боку, я напряженно перебирал варианты.

Как мне теперь быть? Хорошо, что моя благоверная теперь не перебьет остатки охраны каравана и мирняк — это я прям молодец, зарешал. Плохо другое: если я появлюсь на тракте (и в пункте назначения) с огромным черным големом, который подчиняется каждому моему слову, мне ну никак не доказать, что это не я — его создатель! Хорошо было Гималайскому, он хоть справку мог предъявить, что не верблюд! А я?

Если бы мне не надо было защищать мою новую спутницу, я бы положился на свою способность объясняться и объяснять. Отправляя меня с караваном, жрецы богини Любви сообщили главному купцу и его начальнику охраны, что я попаданец из другого мира, да еще Избранный богини. Как я понял, такие товарищи в их мире появляются не настолько редко, чтобы это было прямо сенсацией. Так что если эти двое остались живы, я как-нибудь сумею убедить их в своей невиновности. Но вот позволят ли они огромной черной горилле следовать за нами? Не захотят ли ее… ну не знаю, магически сковать, разрушить, еще что-то? Понятия не имею, как тут поступают с подобными созданиями!

А если она успела убить кого-то из пассажиров или попортить товары (последнее, кстати, наверняка — она, когда только выскочила на дорогу, сразу раздавила одну из телег и голову лошади оторвала!), то оставшиеся, конечно, будут требовать мести. И что-то я сомневаюсь, что всего моего красноречия хватит отболтаться.

А как ни крути, теперь я в ответе за мою женщину. Какой бы она ни была и что бы ни натворила до заключения брака. (Хотя не думаю, что к существу, чье сознание едва живо, применимо слово «натворить»).

Короче, чем больше я думал, тем больше мне казалось, что я, всеобщий спаситель, неизбежно окажусь в роли всеобщего козла отпущения. Очень распространенный вариант в мировой истории.

И что, добираться на встречу с паладином Света самостоятельно?.. Он-то, пожалуй, такому мощному пополнению в своём отряде, как голем, только обрадуется! Тут, вроде, не так уж далеко, а надежная охрана у меня теперь есть…

Вот только средства передвижения нет. А ножками я, пожалуй, до осени буду топать.

Были бы у меня… ну не знаю, хотя бы лошадь или осел какой-нибудь, мы бы с големихой добрались до старого тракта — я карту видел, он должен быть отсюда где-то к востоку километрах в десяти-двадцати, если только масштаб там совсем не наврал. И сразу, минуя Бьярн, куда мы держали путь изначально, направиться в Геротту. Паладин Света, к которому я должен примкнуть, скоро туда прибудет или уже прибыл.

Хотя нет, блин. Как я спрячу мою двухметровую новобрачную? Допустим, она может топать рядом с моим гипотетическим ишаком и не уставать, но нас ведь стража на воротах в город не пустит — и будет права, я бы тоже на их месте не пустил.

И тут я почувствовал, как камень под моей рукой начинает двигаться.

Удивительное и завлекательное зрелище, круче, чем любой компьютерный спецэффект! Особенно в наше время, когда почти все спецэффекты типовые из библиотек, а за чем-то отрисованным «ручками» по старинке надо идти в нишевые инди-проекты! Как киношники изображают текущий камень? Да как зачем-то отвердевшую воду. Ну, в принципе, вода тоже минерал так-то… Но тут все выглядело совсем иначе! Твердая каменная поверхность, немного пористая, немного бугристая, двигалась легко и естественно. Не так, будто стала жидкостью, а так, будто она всегда так умела! И принимала новую форму!

Если бы я успел подумать, я бы, наверное, не убрал руку — из опасений, что без контакта со мной процесс прервется на середине. Но я отдернул ладонь чисто инстинктивно и даже отступил на несколько шагов в сторону. Как оказалось, правильно сделал, потому что горилла опустилась на четвереньки, как-то вся поджалась, поменялась — словно глина оплывает под дождем — и вот передо мной огромная лошадь!

Ну, как огромная… Лошади-тяжеловозы и так большие, рядом с такой стоишь и чувствуешь свое человеческое ничтожество. А эта была еще чуточку больше. Не сильно, но все-таки.

И при этом угольно черная, с пламенной гривой и хвостом, алыми глазами и той же алой руной на груди.

Ма-ать вашу.

Это вот на этом я должен ехать?!

Лошадь безучастно стояла и смотрела на меня. Алое пламя в ее гриве клубилось, но больше никакого движения не было. Она не всхрапывала и не переступала с ноги на ногу, чисто статуя.

М-да, слышал я жалобы замужних женщин, что мужья их заездили и что они пашут, как ломовые лошади, но чтобы так буквально — впервые сталкиваюсь!