Она говорила, и в её голосе звучала сила, уверенность и… соблазн. Для любого другого существа, оказавшегося в этом мире, это было бы предложением мечты. Но не для него.

Джин слушал её, и на его лице медленно расплывалась кривая, насмешливая улыбка. Когда она закончила, он тихо рассмеялся.

— Семья? Защита? Статус? — он покачал головой, его смех стал громче, наполняя комнату и заставляя демонов нервно ёжиться. — Гремори, ты действительно думаешь, что мне нужно всё это? Ты предлагаешь мне золотой ошейник и говоришь, что это корона.

Он подался вперёд, его фиолетовые глаза холодно блеснули.

— Позволь мне объяснить тебе кое-что. Мне не нужна твоя защита, потому что в этом мире нет почти никого, кто мог бы мне угрожать. Мне не нужен твой статус, потому что я стою выше всех ваших клановых иерархий. И мне уж точно не нужна ваша «семья». Я сам по себе. И я никому не служу. Особенно избалованной демонессе, которая видит в силе лишь инструмент для укрепления собственного положения.

Его слова были как пощёчины. Лицо Риас вспыхнуло от гнева и унижения. Никто никогда не смел так с ней разговаривать.

— Да как ты смеешь!.. — начала было она, но Джин поднял руку, и она инстинктивно замолчала, поражённая его властным жестом.

— Я смею, потому что могу, — его голос стал ледяным. — А теперь, когда мы разобрались с твоим щедрым предложением, давай поговорим о реальном положении дел. Ты ведь позвала меня не только для того, чтобы попытаться надеть на меня поводок. Тебя беспокоит обстановка в городе.

Он откинулся на спинку кресла, возвращая себе вид ленивого безразличия.

— Я знаю, что в городе действует кто-то посерьёзнее бродячих демонов. И ты боишься, что я, со своей «неконтролируемой силой», могу стать катализатором этого конфликта. Или его жертвой, что создаст тебе ещё больше проблем. Верно?

Риас молчала, но её сжатые губы и гневный взгляд были красноречивее любых слов. Он попал в точку.

— Вот тебе моё встречное предложение, Гремори, — продолжил Джин. — Я не стану твоей фигурой. Но я могу стать… союзником. Временным и очень условным. Я не буду вмешиваться в ваши мелкие разборки и контракты. Но если в городе появится кто-то действительно интересный… кто-то, кто сможет развеять мою скуку… я, возможно, приму участие в веселье.

Он сделал паузу, обводя взглядом ошеломлённых членов клуба.

— В обмен на это ты предоставишь мне полный доступ к своей библиотеке. Мне любопытно почитать об этом мире, о его истории, о его обитателях. Знание — полезная вещь. И, — он снова посмотрел на Риас, — ты и твоя свита прекратите за мной шпионить. Я ценю своё личное пространство.

Это было дерзко. Он не просто отверг её предложение, он выдвинул свои условия, ставя себя в позицию равного, если не высшего.

Риас боролась с собой. Гнев, гордость, унижение — всё это кипело в ней. Но она была не только аристократкой, но и прагматиком. Она понимала, что это — лучшее, на что она может рассчитывать. Заполучить его как союзника, пусть и такого ненадёжного, было лучше, чем иметь его в качестве непредсказуемой угрозы.

— Хорошо, — выдавила она наконец, её голос был напряжён. — Я принимаю твои условия. Ты получаешь доступ к библиотеке и нашу информацию. Мы получаем… твой нейтралитет и возможную помощь в случае серьёзной угрозы.

— Вот и договорились, — Джин поднялся, собираясь уходить. — Когда можно будет посетить вашу библиотеку?

— Я пришлю за тобой, — коротко ответила Риас, всё ещё не в силах скрыть своего раздражения.

— Отлично.

Он направился к выходу, бросив на прощание:

— И да, Гремори. В следующий раз, когда захочешь кого-то завербовать, убедись, что у тебя есть что предложить, кроме красивых слов и золотой клетки.

С этими словами он покинул клуб, оставив за собой гнетущую тишину и ошеломлённую свиту демонов, которые только что стали свидетелями того, как их всемогущая Королева была поставлена на место неизвестным наглецом.

Сделка, заключённая в наэлектризованном воздухе клубной комнаты, оставила после себя странное послевкусие. Джин не чувствовал ни триумфа, ни облегчения. Он получил то, что хотел — доступ к информации, — но цена была очевидна: его втянули в их мир. Его тихая, отстранённая жизнь наблюдателя закончилась. Теперь он был «особым союзником», фигурой на доске, пусть и с правом собственного хода.