— Постой, Нагато! — умоляла она жалостливым тоном.

Я не мог ей не посочувствовать. Бедная Конан… А ведь ей приходится терпеть откровенно тупой и неуместный пафос Нагато каждый день, но и того же Обито, а также других членов Акацуки, которые тоже не самые здравомыслящие личности.

Однако бедной Конан не только досталось имя, которое лучше всего подходило кому-то, когда звучит в сочетании с прозвищем «Варвар», но и друзья-идиоты. Один из этих друзей покончил с собой из-за собственной доверчивости и глупости, а другой был не только неизлечимо болен синдромом восьмиклассника, но и страдал от комплекса бога. И то безумие, которое творилось вокруг, только подтверждало мои мысли.

— Никто не остановит Бога! Моя воля — божественный закон! Весь мир познает боль! — Увлечённо вещал Нагато, пафосно воздев руки к небу, как ранее это сделал самопровозглашённый Мадара.

— Ку-ку-ку! Я не узнал тебя сразу Нагато-кун! — вновь подал голос Орочимару, когда его длинный язык вылез изо рта, облизывая его губы, а вместе с ним и подбородок, — Ты сильно изменился с тех пор, как мы встречались в последний раз с тобой, твоим трупом-марионеткой и той синеволосой девочкой в Стране Дождя. Хотя этот труп в те времена выглядел чуть более живым, ку-ку-ку-ку!

— Похоже, что жить в этом мире, оставаясь в здравом уме намного сложнее, чем мне думалось раньше, — самокритично прошептал я, совершив всемирно известный жест «рука-лицо» и тем самым, подавая призванному ворону с глазом Учихи Шисуи команду промыть мозги Орочимару с помощью Котоамацуками.

Котоамацуками — это сильнейшая техника Учихи Шисуи, которую тот получил после пробуждения своего Мангекью Шарингана, а также сильнейшая техника типа гендзюцу в этом мире. Дословно её название буквально означает — выдающиеся небесные боги.

Это звучит пафосно и круто, но учитывая какой мощный эффект имеет эта техника, то название вполне подходящее. Потому что, когда вас поражает Котоамацуками, вам остаётся только умолять богов о помощи, называя их «выдающимися» и «небесными» в своих молитвах.

По сути, насколько мне известно, ничто не может противодействовать этой технике. И если бы Шисуи просто разумно и тайно использовал её на Третьем Хокаге и Шимуре Данзо, то резни клана Учиха можно было бы легко избежать.

Вполне возможно, что только те, кто обрёл силу Мудреца Шести Путей, либо обладают возможностью поглощать чакру, смогут сопротивляться Котоамацуками, но я не мог подтвердить это на практике.

Так или иначе, но один из своих глаз, содержащих Котоамацуками, этот жалкий дурак Шисуи перед смертью передал Итачи, который тот вживил в глазницу ворона, заключившего с ним контракт призыва. Стоит отметить, что настоящий Итачи, в отличие от меня, не совсем понимал чудовищную силу, которая таилась в глазах его лучшего друга.

Другой глаз Шисуи достался человеку по имени Шимура Данзо. В конце концов, именно он чудесным образом смог уговорить Итачи, совершить убийство собственной семьи и всех своих родственников из клана Учиха, кроме его родного брата.

Разумеется, техника Котоамацуками, которая позволяет промыть мозги кому угодно и способная заставить вас делать всё что угодно, совсем не связана с тем, что Итачи устроил ту резню…

Или связана?!

Разве не мог Данзо использовать Мангекью Шаринган, похищенный у лучшего друга Итачи на самом Итачи?!

Мне не хотелось даже думать об этом. Потому что, если это правда, то сейчас я вполне могу находиться под действием Котоамацуками, иначе говоря, изменяющей восприятие сильнейшей иллюзией, вызванной глазом Шисуи, которой почти невозможно противостоять.

Я сильно занервничал, просто подумав об этом. Ведь Данзо мог отдать особый нерушимый приказ с помощью «Котоамацуками». Например, что-то вроде «служи мне вечно, но забудь, что служишь мне» или же «будь верен деревни Скрытого Листа»…

Если всё это, действительно правда, то просто отдав мне любой приказ, Данзо сможет заставить меня ему повиноваться.

Мои мысли были прерваны тихими аплодисментами. Повернувшись, я столкнулся взглядом с жёлтыми глазами бывшего ученика Третьего Хокаге.

— Как и ожидалось от Итачи-сама! — подобострастно заявил Орочимару, подойдя ко мне неторопливым шагом, — Итачи-сама стравил двух могущественных врагов между собой, не пошевелив и мизинцем! Итачи-сама бесподобен! Итачи-сама неподражаем!

«Если просто сказать, что его отношение ко мне сильно изменилось, то это значит то же, что и ничего не сказать вообще» — подумал я, рассматривая бледнокожего длинноволосого мужчину со змеевидными жёлтыми глазами, стоящего рядом со мной прямо на речной глади.