Ваюна наблюдает за нами из руин, держа охапку цветов. Без страха, скорее с любопытством. Я покосился на Элиаса, уж не ловушка ли это? Нет, полуэльф спокоен, а руки далеко от Тени Солнца, спящей в ножнах на поясе. Сквандьяр вздохнул и хлопнул по животу, под тканью пошла волна:

— Что поделать, хорошего мужчины должно быть много, а я был лучшим в воинстве Света.

— Знаешь, я до конца не верил, что ты ударился в религию. — Заметил я, прикидывая, смогу ли одним ударом разрубить мясной рулет, заменивший «герою» шею. — Очень уж не похоже на тебя.

— А я до конца не верил, что ты отказался от борьбы. На тебя, похоже, не было. — Подметил Скван.

— О, я просто решил ударить в спину.

— А вот это вполне в твоём духе, заклятый друг.

Архисвященник улыбнулся, и, клянусь, между зубов у него торчит куриное крыло. На фоне огромных зубов оно кажется соринкой. Каскад подбородков тяжело колыхается от рвущегося наружу смеха. Мне приходится поворачивать голову, чтобы рассмотреть Сквана целиком — странное чувство... Впрочем, на разговор это не влияет. Либо он сейчас умрёт, либо мы договоримся. И видит Тьма, я не уверен, что лучше.

— Так зачем ты явился? — Спросил я, вздёрнув подбородок, иначе в глаза гиганта не взглянуть.

Тьма, да он не меньше Орсвейна!

Сквандьяр вновь широко улыбнулся и... опустился на колено, склонил голову. Земля под ним дрогнула, и на миг я испугался, что руины от сотрясения обрушатся на Ваюну.

— О, Величественный Император, Элдриан Первый, Великолепный. — Прогудел Сквандьяр. — Я, первосвященник новых королевств, наместник Света, приношу тебе клятву верности, как законному правителю!

Голос, разнеся над лесом, заглушая щебет птиц и шелест ветра. Кажется, даже я перестал дышать. Только за спиной, едва слышно, хихикнул Элиас. Лицо полуэльфа раскраснелось от усилий не заржать. А моя голова налилась расплавленным свинцом. Я строил планы скоротечной войны с мелкими королевствами, чтобы добыть голову Сквандьяра. А теперь он хочет стать моим вассалом! Тьма! Ненавижу, когда планы сбиваются!

Мёртвая сталь покинула ножны с потусторонним шелестом, Сквандьяр заметно напрягся, но головы не поднял. Серый клинок будто впитывает тусклый свет и сохраняет в себе, превращая в некротическое сияние. Я вгляделся в собственное отражение, искажённой полированным металлом. Крепче сжал рукоять и опустил меч плашмя на плечо «героя».

— Наз Сквандьяр. — Продекламировал я, ударяя по второму плечу. — Я принимаю твою клятву именами древних богов и первородных. Встань же, первосвященник империи.

Церемония лишена какой-либо официальность, но сильным мира сего он не требуется. Достаточно факта принесённой и принятой клятвы. Которую, впрочем, легко нарушить.

Скван поднялся с неожиданной лёгкостью, с треском расправил плечи и охнул, схватился за поясницу. На лице промелькнула горечь и боль.

— Мне надо лечь, срочно... — Простонал он. — Надеюсь у тебя найдётся подходящий диван и пара красавиц?

— Ты на них лечь хочешь? — Удивился я, а брови сами собой взлетели на середину лба.

— Да какое там, — с притворной обидой отмахнулся Скван. — Не родилась ещё такая женщина, что выдержит меня. А учитывая мой возраст, ей лучше и не рождаться.

— Мужское бессилие? — Спросил Элиас, становясь рядом со мной и ухмыляясь.

— Ага, — фыркнул Сквандьяр, потирая бок и кривясь, — будь у каждого такое, весь мир стал бы тесным... Я, знаешь ли, люблю женщин постарше. А когда тебе глубоко за сотню, сложно найти такую.

— У всего свои минусы. — Я кивнул. — Я-то ожидал, что проснусь в свободном мире, а гляди, герои оказались живучее тараканов.

***

Сквандьяр растёкся по дивану, словно ком слизи, обёрнутый в шелка. Одной рукой держит кубок-ведро, а другой окорок, которым и закусывает каждый глоток. За распахнутыми дверьми зала столпились новые придворные и уцелевшие старые. К счастью для них, они не имели никакого веса или власти при дворе. Людская декорация для замка. Элиас отправился проверять дела гвардии, а Ваюна возится с цветами.

В зале только я и Сквандьяр, с кучей слуг. Через новые окна в зал пробивается умирающий свет, смешивается с освящением масляных ламп. Лёгкие благовония переплетаются с густыми ароматами жареного мяса.

— Как же так вышло? — Спросил я, когда слуга, принёсший очередной поднос, удалился. — Я запомнил тебя другим...

— Возраст. — Фыркнул Скван и отшвырнул обсосанную кость в кучу, неуклонно растущую у дивана. — Я всегда любил деньги и власть, так что решил... ну знаешь, вкусить их плоды.