***

К полудню, пользуясь отсутствием Раткара, явился Феор. Вид у него был неважный: круги под глазами говорили о бессонных ночах. Аммии только сейчас пришло на ум, что и он далеко уже не молод. Кто придет ему на смену? Об этом лучше не задумываться. Голова ее и так пухла от тревог и волнений.

— Как вы, княжна? — спросил он, усевшись к небольшому столику и утерев вспотевшее лицо платком.

Аммия на носочках подошла к двери, удостоверилась, что их никто не подслушивает, и похвалилась Феору утренними успехами. Тот крякнул и рассмеялся в усы.

— Хорошая работа, верные люди нам не помешают. То-то Раткар увидится, что его, главного хитреца и интригана, одолеют его же собственными приемами.

— Ох, ничего мне не говори про этого душегуба. Как там жена Данни?

— Вчера был у нее, принес соболезнования от вашего имени. Бедняжка выплакала все глаза.

— До сих пор не верю, что он мог совершить такое. И ничего не сказал. Мы ведь разговаривали за день до всего этого.

— Астли все знал. Но…

Феор вздохнул.

— Почему? — тихо спросила Аммия.

— Есть вещи, которые не запретишь. Открой он нам замысел Данни, мы убрали бы рыжего подальше или отправили куда-нибудь с поручением, но это лишь отсрочило бы неизбежное. Месть затмила ему разум. Даже скованный по рукам и ногам Данни нашел бы способ ее свершить. Астли понял беднягу и дал ему шанс.

Аммия потерла ладонями глаза, словно пытаясь избавиться от жуткого сна.

— Отец умеет чувствовать такие вещи, а я не могу.

Минуло уже три года, а она все поминает его живым. Разве есть хоть один шанс на тысячу, что он вернется?

— Прошлого не воротишь, княжна.

— Твоя правда, надо радеть о будущем. Ты был у Вольных кланов?

— Был, но на них надежды нет, — покачал головой Феор.

— Неужто так плохо? Мы же их приютили, дали кров и землю, — нахмурилась Аммия.

Беженцев в Искорке становилось с каждым годом все больше, постепенно они набирали вес в обществе. Самые предприимчивые шли в торговлю, создавали свои младшие дружины и братства, стремились влезть во властные круги.

— Былые обиды не так просто забыть. Твой отец и Харси наложили на вольных людей множество запретов, долгое время не считались с ними. У лидеров кланов на уме, что Раткар исправит их положение.

— Чем же плоха я? Чего они хотят?

— Им нужен мужчина. Южане не привыкли повиноваться женщинам. На их родине люди — это зрелые мужи, а все прочие — только обслуга. Хоть я и сам из их племени, меня не стали слушать.

— Значит, в стане Раткара прибыло.

Феор мрачно закивал.

— Правда, мне удалось склонить на нашу сторону Крассура.

— Как? Вы ведь постоянно ругаетесь. Чем же ты его завлек?

— Пришлось на время сдружиться. Помните ли вы Ханешу, вашу дальнюю тетушку по матери из Ледяных Туч?

— Один раз только ее видела в детстве. Темноволосая, высокая, никогда не улыбается.

— Точно так. Она овдовела три года назад. Скоро срок плача проходит, и Ханеша ищет нового мужа. Через Рину она попросила меня подыскать кого-нибудь в столице. Я предложил ей несколько вариантов, но она всех отвергла, зато заинтересовалась Крассуром.

— Ого! Но ведь Крассур тоже не из родовитых.

— Его сундуки полны. У Ханеши нет сыновей, и большая часть ее богатств перешла к мужниным братьям, а она с дочкой осталась почти ни с чем.

— Почему она не хочет пойти за кого-нибудь из этих братьев?

— Они рассорились в пух и прах, когда делили добро.

— Значит, она ищет богача. Ну, Крассур надменностью и высокомерием придется ей под стать.

— Если они уживутся, и Ханеша не выцарапает ему глаза в первую же ночь, это будет чудо. Вчера я говорил с ним и как бы случайно обмолвился о Ханеше. Видели бы вы, как у него глаза загорелись. Я предложил ему подсобить в помолвке, и он сначала даже не поверил, всё искал подвоха, но потом согласился. Крассур поможет нам устранить Раткара, а весной поедет к отцу Ханеши свататься.

— Ему можно доверять?

— Придется довериться. Он сложный человек, но и к нему есть подход. Серебра у него довольно, однако сам он из низовцев. Стать во главе ветви одного из первейших родов — его давняя мечта. Ради такого он пойдет на что угодно.

— Сколько у него ратников?

— Мне доносили, что четыре полные дюжины и еще с десяток учеников.

— Набирается целое войско. Хоть какие-то хорошие вести, — улыбнулась Аммия, но спустя миг на лице ее вновь отразилась тревога, и после паузы она спросила: — все же я не понимаю, зачем Раткар затевает эти игры. Он мог бы просто… просто убить меня, это открыло бы перед ним ним все дороги.