— Ты абсолютно прав. А кто разговаривал? Старший из оперов, Смирнов?

— Ну да… этот. И назвал его… точно не помню, но, кажется, Михаилом, а отчество…

— Семёнович?

— Да, точно! Семёнович! Но кто он — не знаю.

— Значит, будем выяснять. А пока пойдём к мешку.

Его Роман лупил с остервенением, но очень неумело. Я дал ему коротенький урок и посоветовал пригласить тренера по боксу — отец наверняка будет не против заплатить. Роману идея понравилась, сказал, что поговорит.

Потом я вернулся в кабинет. Вика с Левшиным уже все обсудили, можно было уезжать. На прощание Левшин протянул нам по конверту с деньгами.

По весьма толстому конверту.

— Ты знаешь, что Левшин посчитал нас семейной парой, даже предложил переночевать в его доме, чтоб не возвращаться в Москву ночью, — вдруг сообщила мне Вика, когда мы садились в машину.

— А что ты ему ответила?

— Отказалась, — пожала она плечами, — у тебя имелся другой вариант? — взгляд девушки стал каким-то ехидным.

— Нет, правильно сделала, — ответил я. Не… на такие провокации я больше не поведусь. — Мы едем? Или нет? — напомнил ей.

— Едем, — кивнула она и тронулась с места.

Это мне сейчас показалось, или в её голосе я услышал нотки сожаления? Показалось, скорее всего!

Дальше мы ехали молча.

— Что у нас завтра? — спросила Вика, когда мы приехали.

— Я буду заниматься Митей… и опером, который у них за главного.

— Хорошо. А я напишу несколько запросов по заводу. Будет время, встретимся.

Когда Вика ушла, я сразу набрал Снежане.

Хотя Вика мне открыто сказала, что знает о моих любовницах, когда мы были вместе, я блокировал номер Снежаны на своем телефоне. Они проходили, но были не видны и не слышны — есть такая программа. Для звонившего все выглядит так, будто человек просто не взял трубку. Сейчас я отключил программу, посмотрел — батюшки, десять пропущенных звонков от Снежаны. А я ведь говорил ей, что могу быть занят и не притрагиваться к телефону.

— Как ты? Приедешь? — спросила она. Больше ни о чём. Наверное, хотела поболтать дома.

Выносить мозг претензиями, почему я не брал трубку, не стала.

— Да, сейчас приеду.

— Здорово!

Михаил Семёнович дождался, когда официант уйдет и мрачно произнёс:

— Час назад я разговаривал с человеком, который финансирует нас. Он сказал, что после того, как дело в отношении Левшина было закрыто, подумает, стоит ли ему продолжать с нами сотрудничество. Он был очень злой, очень.

Алан посмотрел в сторону и ничего не ответил.

— Он общался со мной, явно вспомнив о своих аристократических корнях… и забыв, что я тоже не из крестьян. Я не стал ему ничего говорить. В конце концов, он в чём-то прав. Он сотрудничает с нами ради денег, и не скрывает этого. Но в будущем, если всё пойдет как надо, я верну ему его слова. Я ничего не забываю и не люблю, когда со мной разговаривают таким тоном.

Михаил Семенович помолчал и продолжил.

— Он — тупой криминальный коммерсант, которому судьба подарила деньги. Ему безразличны наши идеи. Но мы от него зависим, и мы обещали решить вопрос с сыном Левшина. Пока что он пообещал не останавливать финансирование, кто знает, что будет дальше.

Алан по-прежнему сидел, опустив взгляд, и ничего не говорил.

— Не переоценили ли мы Смирнова? Когда ты его привёл к нам, говорил, что он может чуть ли не всё, и что от генералов будет меньше пользы.

— Так и есть, — виноватым голосом ответил Алан. — Он творил такие дела, что волосы дыбом вставали. Его тысячу раз должны были отправить в тюрьму или застрелить бандиты, но он выбирался сухим из воды.

— Тогда почему такой провал?

— Случайность. Просто случайность. От неё нет гарантий.

— Случайность не происходит много раз подряд. Когда все доказательства по делу рассыпаются, как карточный домик, это следует называть чем-то другим. Может, всему виной нанятый Левшиным детектив? Мы его недооценивали?

— И он тоже. Волков оказался умнее, чем казалось. Намного умнее. Он удивил всех.

— И ещё… — продолжил Михаил Семёнович, — Смирнов у нас занимает место в руководстве. Он может приказывать, постоянно получает деньги. Но как он относится к нашим идеям? Или он… просто наёмник?

— Наверное, именно так. Но он хороший наёмник.

— Я тебя услышал, — кивнул Михаил Семёнович. — Молодец, что не стал врать.

Затем он начал широко улыбаться.

— Согласись, я был прав, когда говорил, что в этом маленьком никому неизвестном подвальчике подают лучшие мясные блюда во всей Москве! Просто потрясающе!