Незнакомец в старых доспехах, избитых, грязных и изъеденных ржавчиной, и с огромным фламбергом в руке. Он был без шлема, и дети могли легко разглядеть его лицо, суровое, бледное и понурое, с неопрятной щетиной и в обрамлении неухоженных черных волос с отрешенным взглядом столь же черных глаз.

Дети неловко выглядывали из-за двери, и чужак уже знал, что он здесь не один, но не обращал внимания на непрошеных гостей, он и сам явился сюда без приглашения, не ему их судить. Друзья пронаблюдали за тем, как человек подошел к постаменту и протянул руку к кристаллу. Казалось бы, кому мог понадобиться этот камень, когда все самое ценное в комнатах? Но один из мальчишек сразу же догадался, кто перед ними. Он втащил своих друзей в комнату и прошептал им:

– Это ренегат!

– Кто? – переспросил друг.

– Паладин-клятвопреступник, – пояснила Хьола, она сразу поняла своего приятеля.

Она знала о них, но никогда в жизни не подумала бы, что увидит хоть одного вживую. Девочка пребывала в некоторой растерянности. Считалось, что истребление предателей было работой святых паладинов и инквизиции, но вот один из предателей стоял прямо в сердце храма, и здесь даже не было стражи, чтобы как-то ему препятствовать. Ренегаты в сознании обывателя были кем-то, кто всегда находится где-то далеко за стеной города, герои жутких сказок и легенд. Но что делать теперь, когда эта страшная байка прямо за дверью?

Хьола считала, что им следует отсидеться здесь, а потом бежать скорее к страже и обо всем доложить, пусть от этого и вскроется их маленькое преступление, но клятвопреступник в городе – это слишком серьезная проблема, чтобы о ней молчать. Но ее друг спутал этот план.

В очередной раз выглянув, мальчик увидел, как паладин борется с сопротивлением артефакта. Пока что ему это не удавалось. Ренегат был проклят, и любая магия Сельи была для него серьезным препятствием. Но он знал, что сможет сломить это сопротивление, нужно просто приложить чуть больше усилий. Вспышка. Паладина оттолкнуло чуть назад, ослепленный слишком ярким светом, он некоторое время стоял неподвижно и восстанавливал зрение. В этот момент приятель Хьолы выхватил деревянный меч из-за пояса и выбежал вперед. Он встал между ренегатом и кристаллом и направил игрушечное оружие в сторону врага.

Его друг, осознав, какую глупость тот сделал, испугался и забился под рабочий стол в комнате, уверенный, что теперь их заметят и, видимо, убьют. Хьола тоже негодовала из-за опрометчивости друга, но она не стала прятаться.

– Джесси! – окликнула она излишне смелого друга, надеясь, что тот одумается.

Но тот не одумался. Ренегат удивленно посмотрел на мальчишку, преградившего ему путь. Ему было на вид лет десять, он был белобрыс курнос и пухлощек, в целом он вызывал впечатление беспризорника, но аккуратные заплатки на одежде и гладко обструганный игрушечный меч выдавали родительскую заботу.

Паладин на некоторое время впал в ступор. Он потратил месяца полтора, чтобы провернуть диверсию, и испортить графики дежурств таким образом, чтобы в эту ночь храм никто не вышел охранять, но тут он столкнулся с непредвиденными обстоятельствами. Горстка ребятишек. Он бы, конечно, мог просто взять кристалл и уйти. Даже все вместе повиснув на нем, эти дети не смогли бы его остановить. Но самоотверженная и безрассудная храбрость мальчишки заинтересовала клятвопреступника.

– Я вижу, ты хочешь поиграть в героя… – протянул он. – Ты понимаешь, что у тебя нет ни единого шанса одолеть меня?

– Тогда я умру, сражаясь! – выпалил мальчик гордо, упрямо и с напыщенностью, которой всегда было полно в их дворовых дуэлях.

В уголках глаз ренегата проступили веселые морщинки, он медленно приближался к ребенку, на ходу выполняя плавные пируэты мечом, демонстрируя свое мастерство. Все это время он наблюдал за мальчиком. Увидев огромный острый меч в полуметре от своего лица, ребенок испугался. Но не отступил.

– Джесси! – снова позвала подруга, ее голос от напряжения стал совсем писклявым.

Своим фламбергом ренегат мог бы разрубить всех троих детей пополам. Джесси думал сейчас о том, какого это, когда тебя пронзают таким страшным оружием. Он не знал, что ему делать. Мальчик слепо следовал тем принципам, которые успел впитать в детских играх и драках, и они велели ему бесстрашно рваться в бой, несмотря ни на что. Отстоять свою гордость было важнее, чем победить. Но вот только сейчас на кону стояла не гордость, а жизнь. Об этом Джесси не успел подумать, прежде чем выбежать перед врагом.

Паладин видел замешательство на лице мальчика, он дал ему время, чтобы выйти из ступора. Фламберг начал плавное движение по дуге, предупреждая о готовящемся ударе, и это привлекло внимание мальчишки. Джесси отвлекся от тревожных мыслей и сосредоточился на поединке – первом и, вероятно, последнем настоящем поединке в его жизни.

Ренегат размахивал огромным мечом с грацией и легкостью, будто, тот был таким же деревянным, как меч его оппонента. Джесси едва ли мог предсказать, куда именно ударит враг, ему лишь оставалось надеяться, что будет не слишком больно. Но паладин предпочел ударить по деревянному мечу. Один точный взмах и в руках у Джесси осталась лишь рукоять. Ребенок в растерянности уставился на нее.