Девочки побежали по тропинке, которую перед ними сам собой выстроил лес. Снежа плелась сзади. Она все время спотыкалась, но крепкая Настенька не давала Снегурочке упасть — поднимала одной рукой и чуть ли не тащила на себе.

Чернота сгущалась. Звук пугающего хруста усиливался. Все меньше живого оставалось в лесу, даже крик птиц затерялся где-то вдалеке. Было страшно даже Настеньке: она часто смотрела по сторонам и закусывала губу, хоть и старалась бодро разговаривать.

— Ну ща нормально будет. Поешь, отмоешься. У Василисы здорово! Это хорошо, что она почуяла тебя. Так бы точно сгинула нафиг. Болотники бы сожрали или коряги. Продыху от них нет. Без коловрата ни ногой из дому. Хорошо, что Василиса мне его дала. Ее сила…это да…

Настенька продолжала что-то тараторить, но Снегурочка не могла сосредоточиться на ее речи. Слов много и вроде бы язык понятный, но смысла никак не уловить. Поэтому Снежа рассматривала детали. Изучала каждый сантиметр Настеньки, чтобы не упасть в обморок. А от бессилия могла… Чувствовала, что хоть сейчас грохнется и точно никогда больше не встанет.

В две косы Настеньки были вплетены ленты, которые спадали с венка из желтых и оранжевых цветов — украшение на голове красивое, да только совсем не вписывалось в окружающую серость. Откуда могли только взяться яркие цветы? Уж вряд ли в этом влажном темном лесу. Одета Настенька была в простой белый сарафан с вышитыми красными ромбами, обрамляющими грудь. А вот грудь… Фигура у Настеньки хороша, на зависть. Снеже не с чем было сравнить, но пышность бедер и бюста волновала и поднимала глубоко изнутри нехорошие чувства: смердящие, прожигающие дыру в груди. Снегурочка, не специально, а благодаря внутренним позывам, чтобы заглушить нарастающую зависть, выпалила:

— Ты красивая, Настенька.

Девчонка резко затормозила и грозно зыркнула.

— Шутки шутишь? Не смешно ваще!

— Нет, я… — Снежа не нашла, что ответить.

— Я так се. На любителя. Вот Василиса… Она да. Или Лебедушка… Да и Малахитница… — Настенька погладила Снежу по голове. — Мы с тобой по сравнению с ними — свиньи в хлеву. Но ты хоть вона какая… белесая, странная. Интересная…

Настенька загрустила. Ее заминки, секунды невнимательности хватило, чтобы чудища схватили царевну на косы. Два склизких, непонятны существа обволокли Настеньку жидкими телами и потащили за собой. Та отбивалась: молотила руками и ногами, но чудищам хоть бы хны.

— Чертовы болотники! — выругалась Настенька, — лови коловрат!

Засунув руку в груди, она тут же достала два небольших плетеных круга и бросила один из них Снегурочке. Той пришлось упасть ниц, чтобы поймать предмет. Настенька же схватилась за другой коловрат покрепче и буквально вкрутила одному из чудищ в лоб. Болотник завизжал — его голова задымилась. Второй, испугавший, отпустил царевну и мигом скрылся.

Но радоваться было рано. Не успела Настенька даже горделиво усмехнуться, как обожженный схватил ее за ногу и потащил за собой. От неожиданности девчонка уронила свой коловрат.

— Черт-черт-черт! Вот же хрень! Спасай меня! Спасай! — кричала Настенька.

Снежа не знала, что делать. Она и себя-то не знала. И мир не знала, она еще не понимала, как ощущаться и осознаваться в самой себе. Принимать какие-то решения, а особенно срочные, было просто невозможно. Но как заколдованная она двинулась вперед. Вот тоже хороший вопрос: какая же сила заставила ее двинуться? Моральные устои, сидевшие глубоко в голове? Или, может быть, страх и рабское повиновение? В любом случае, Снежа побежала на помощь Настеньке. Она повторила ровно те же движения, которые видела секунду назад: приложила коловрат ко лбу склизкова чудища. Вернее… она попыталась приложить. Но болотник, наученный горьким опытом, увернулся и с новой силой потащил Настеньку к себе в трясину.

— Да помоги же мне! Помоги! — билась в истерике Настенька.

Но Снежа не могла сообразить, что еще она может сделать. Растерянно смотрела на тонущую Настеньку. И когда та протянула руку, Снежа инстинктивно схватилась за нее и потащила. Болотник оказался сильным и упорным. Он совсем не собирался сдаваться и продолжал упрямо затягивать Настеньку к себе. Снежа точно была слабее, да и вернулся напарник нечестивого, который испугался коловрата и, казалось, удрал восвояси. Но нет… Он всего лишь затаился и ждал удачного момента, чтобы напасть снова. Своими склизкими лапищами он вцепился в плечо Снежи. По его обезображенной морде стекала коричневая жижа, а из приоткрытого рта торчали надломанные желтые зубы — от страха у Снежи свело сразу обе ноги, и она, не по собственной воле, плюхнулась на землю и ударилась головой о дерево. Свет в глазах приглушился, а звук закупорился. Однако голова казалась ясной — у Снежи будто получилось перенестись внутрь себя. Она так ясно видела… именно видела свои мысли. Хотя и не могла точно сказать, что то действительно были ее мысли. Сама-то Снежа ощущала себя как чистый лист. Были только рамки — белые углы. Они обрамляли личность, которой не было. Сейчас же пустота не была пугающе белой. Она замаралась серыми каплями, среди которых и бродила Снежа…

Девочка. На вид лет шесть, не больше. За руку ее держит старик со всклокоченной бородой. Чумазый, опухший дед, но с большой и теплой ладонью сжимает хрупкие пальчики. Малышка не может остановить слез. Они стекают по щекам и падают на белый снег, оставляя тяжелые вмятины.

— Я помогу тебе, — говорит старик, сам еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать. — Мы с тобой справимся, малышка.

Было ли это первым и единственным собственным воспоминанием, которое сохранилось у Снегурочки? Или же это не ее воспоминания, а только наваждение: чужая дума, которая замаскировалась по личиной внутреннего голоса Снежи. Она даже не была уверена, что существует и все же… Помогу…помогу…помогу.

Слова вырвались сами собой:

— Я помогу тебе, — произнеся это, Снегурочка вернула в реальность, где Настеньку утаскивал болотник, а та цеплялась за ветки деревьев, но прутья были так тонки, что сразу же ломались.

Второй болотник словно обнял Снежу. Под толстым слоем грязи оказались худые и на ощупь человеческие руки. Девочка обняла чудовище в ответ. Холодные пальцы коснулись выпирающих ребер. Достаточно лишь легкого нажатия, чтобы они сломались. От неожиданного поступка девочки болотник резко отпрянул и опешил. Секунда замешательства стоила ему жизни. Снегурочка, вспомнив о коловрате, достала амулет и засунула чудищу глубоко в глотку. Ее рука по локоть зашла в болотника. Недруга разорвало на куски. Шмотки грязи вперемешку с кровью разлетелись и прилипли к деревьям. Немного плоти попало и на другого плотника. Обезумев от страха, он отпустил Настеньку и нырнул к себе в топь, забыв даже о том, что во лбу все еще «сиял» коловрат.