– Я кстати, знал Назарова, о нем красивую легенду не сложишь – Он тот ещё герой, но при этом, кстати, человек вполне здравомыслящий, практик.

Иван налил чай и подул в крышку.

– И он не был ни сумасшедшим ни пьяницей.

Клим молча ел, поглядывая на Ивана.

– Назаров был авантюристом, любителем всего необычного, он хотел всюду успеть и пощупать всё своими руками. Первым.

Клим кивнул.

– Отчасти я и сам такой. Полезные качества.

Иван поднял стакан с пауками, из которого вероятно пил и Назаров

– Толстяк… Он был очень толст. Не понимаю, как он смог столько пройти пешком. Видно на то была веская причина.

– Наверное, вы правы.

– Простите, Клим…

– Слушай, Иван, давай на ты.

– Хорошо, без проблем. Ты знал этого Николая Простых, Клим? Ты же занимался с ним одним делом.

Клим дожевал бутерброд, очевидно раздумывая над ответом, сложил нож и налил в крышку ещё чая.

– Отдыхай, фотографируй и пойдем. Сделаем сейчас крюк снизу и выйдем к реке. Покажу красивые места. Надо соблюдать график…

Иван постоял минуту у обрыва и забрав стакан, вышвырнул его в лежащий внизу лес.

В четыре часа Иван был дома, Нины Ивановны как водится не было. Это было просто поразительно. Развесив одежду сушиться, он залез в летний душ, потом вывалил из чайника на кухне старую заварку, которой было месяца три и которая покрылась зеленоватой плесенью и заварил свежую. Из кастрюли он вытащил здоровый мосол с остатками говядины и отнес к конуре, Байкал высунул нос и кряхтя, как человек, вылез наружу. Решимости лезть в сарай, кормить кур у него не нашлось.

Над горами вечером падали звёзды, в Огундае лаяли собаки и Буран иногда поднимал ухо. Иван, подумав, снял с него цепь. Буран отряхнулся и разминаясь, прошел по двору. Естественно, он никуда не ушел, он был слишком мудр, он лег на брюхо и занялся мослом.

Я бы тоже никуда не спешил. Я быть может даже пожил бы тут какое то время, лет двадцать для начала. Засыпая, Иван видел перед собой вереницу молчаливых холмов, вставленных как в рамку, в квадрат черного отверстия.

*

Костер, свистя и постреливая углями догорал и чтобы не дать ему заснуть и не уснуть самому, Иван кидал в огонь колючие, взъерошенные шишки. Клим лежал в спальнике в паре метров от него, он открыл глаза, посмотрел, щурясь, на Ивана, потом на часы.

– Иван, эй, не спится?

– Нет, никак не засну. Чай работает.

– Пол третьего, елки палки…

Клим вылез из спальника, одел ботинки и ушел за деревья к реке. Когда из ворчащей тьмы со стороны Урсула прилетал ветер, огонь костра разгорался и рвался на куски.

Зевая и ежась, вернулся Клим.

– Можно удочки закинуть, если не спится, скоро клёв будет.

Они встали, достали все, что нужно и спустились к темному Урсулу. Фонари подсели, но луна была полной.

– Если ночью просыпаюсь, всё, потом не засну, специфика. Сразу включаюсь, как и не спал.

– Удобно.

– Иван, ты иди за котелком, ставь воду, а я сейчас тайменька поймаю и назад.

Иван сходил за казаном, зашёл в воду по колено, черпанул воды и на ногах, которые сводило от холода побежал к костру. Как только вода закипела, Клим бросил на траву килограммового тайменя

– Ты смотри, вот это скорость!…

– Рядом с Урсулом голодным не останешься. Рыбы навалом, были бы руки.

– Клим.

– Что?

– Ты с чего вдруг в проводники ушел?

Клим пятерней расчесал здорово отросшие, светлые космы.

– Ты не поверишь. Я в детстве очень часто хоронил птиц. Как то они сами находились что ли, идёшь по лесу и раз, сова мертвая лежит или дятел. В одно лето с пяток птичек отнес. Я их в ямках хоронил, не хотел, чтобы их лисы жрали, это казалось мне оскорбительным по отношению к ним. Они даже мертвые были очень красивы, я их уважал. Ни одну не бросил просто так, в кусты, всех прикапывал.

Клим смотрел на костер и подставлял ладони теплу.

– И знаешь, я зауважал природу. Наверное, я такой человек, мне много не надо, шататься по горам, смотреть на зверей, деревья, на всякие чудеса. Ну ты понял…

– Да, наверное понял.

Клим помешивая варево, разгонял мошкару, слетавшуюся на огонь.

– Через полчаса такую ушицу получим, мммммм – Клим поцокал языком.

Иван собрал весь ворох шишек и бросил россыпью в костер, огонь загудел.

– Я вот не могу понять одного, Клим, почему Назаров и Простых, когда их нашли были в таком виде?

– В каком? – Клим словно и не удивился вопросу.

– Кожа да кости. Как будто все десять дней они не пили, не ели. Уж Простых, как и ты, рыбу голыми руками мог наловить, уверен.