К тому же ему требовались деньги. Я не хотел, чтобы он переживал об этом в мире, где за каждым углом поджидают опасности и интриги. Финансовое отчаяние делает людей уязвимыми для взяток и предательства, а это могло обернуться бедой для нас обоих.

В конце концов, он принял предложенный мною раздел. Иного выбора я ему не оставил — разве что уйти из банкирской конторы, оставив свою долю на столе. А таким идиотом Максим не был.

Неохотно он привязал тяжёлый мешочек с монетами к поясу, а затем одарил меня широкой ухмылкой, которая постепенно превратилась в искреннюю улыбку.

— Это больше денег, чем у меня было разом с тех пор, как я начал жить сам по себе, — признался он. — Целое состояние.

— Это только начало, — улыбнувшись, пообещал я ему. — Скоро пять сотен покажутся тебе мелочью...

Мы вернулись в квартиру около трех дня.

Оба понимали, что зимника больше не найти. Эти существа появлялись на пару часов, а потом исчезали на дни или недели. Как бы мне ни хотелось изучить это магическое создание, приходилось ждать следующего случая.

К ростовщице можно было отправиться прямо сейчас, но спешить не стоило. Если что-то пойдет не так с заданием Тристана, лучше иметь запас времени. К тому же таскать лишнюю тысячу червонцев в логово этой акулы плохая идея. Она наверняка найдет способ отщипнуть кусок под любым предлогом.

А разговор с Федором уже назрел.

Мы застали нашего нового слуги на ногах, хотя с его травмами никто не осудил бы его за целый день в постели. Вместо этого он привел квартиру в порядок — отполировал все до блеска, убрал копоть, развел огонь в камине. Даже собственную одежду отчистил и залатал, найдя где-то иголку с ниткой.

— Простите, господа, — поклонился он. — Если бы знал, когда вернетесь, заказал бы еду. Хотите, отправлю посыльного?

— Не за что извиняться, — успокоил я его.

Желудок требовал подкрепления, издавая звуки разгневанного демона. Новое тело постоянно нуждалось в топливе. В прошлой жизни я мог неделями питаться чистой маной, но сейчас эта роскошь была недоступна.

Отправлять Федора на улицу в его состоянии было безумием. Рука плохо сгибалась, лицо в ссадинах, а плаща не было. Поэтому я сам вышел за посыльным.

Даже под дождем их хватало. Едва позвав, увидел подбежавшего парнишку лет двенадцати. Промокшего, но с улыбкой до ушей. Заказал еду на двоих с запасом и щедро заплатил, добавив монету лично ему.

Парень просиял и пообещал лететь стрелой.

Вернувшись, обнаружил Федора все в той же позе. Он словно не решался сесть без разрешения. Я жестом пригласил его за стол.

Федор выглядел бледным, но после того, как я увидел, что он успел сделать за наше отсутствие, решил, что несколько вопросов его не прикончат. Перешёл сразу к делу.

— Расскажи мне о роде Шиповых.

Человек, чью жизнь я спас, кивнул. Он ждал этого вопроса.

— Шиповы это дворянский род в упадке, — ответил он.

Я усмехнулся. Похоже, такое определение подходило немалому количеству аристократических семей.

— При нынешнем графе семья утратила большую часть активов, включая земли, которыми некогда обладали на Юге. Но средства у них ещё есть. Земли потерялись из-за сочетания жадности графа с полной неспособностью вести прибыльное хозяйство. По крайней мере, у него хватило ума продать всё до окончательного разорения, и семья живёт на вырученные деньги уже несколько лет.

Я задал ещё несколько вопросов и узнал, что граф не пользуется уважением ни среди слуг, ни среди других членов семьи, но всё равно упорно пытается сохранить власть. Несколько раз родственники плели интриги, пытаясь заставить графа передать титул, но каким-то образом он раскрывал заговоры до того, как становилось слишком поздно.

А ответ его всегда был безжалостным. Он следил за тем, чтобы кузены и племянники, ответственные за заговор, больше никогда не смогли заниматься подобной деятельностью. Перерезал глотки без колебаний и проявлял такую жестокость, что остальные предпочитали не строить планов против него.

— Поэтому остальным представителям рода Шиповых остаётся только одно. Ждать, пока граф умрёт своей смертью, и надеяться, что он не промотает столько семейного состояния, что восстановиться уже будет невозможно.

В моём мире в подобных случаях семья могла объявить главу рода недееспособным, и если суды соглашались, титул переходил к наследнику. Но в этом мире, судя по всему, такой возможности не было.

Федор был явно рад избавиться от службы у Шипова.

— То, что произошло на рынке, где вы вмешались, было одним из способов графа замедлить упадок семьи. Помимо фабрики, это предприятие приносило ему наибольшие доходы. А заодно позволяло сокращать расходы.