— А-а-а, вон оно чего.
– протянула Руфима, но переспросила, — Так говоришь, вусмерть упился папаша? Не дышит? Ну пойдем глянем!

Она споро побежала по дворовой дорожке к половине отца, а Рино… хотя лучше сказать Ковалев кособочась и ковыляя на плохо гнущихся ногах пошел следом.

— Ох тыж и вправду мертвый!
– после нескольких попыток растормошить своего отца сказала Руфима, но вот горечи или грусти в ее голосе не было вовсе, — Впрямь упился, старый упырь! Сподобились — лавка теперь наша!
– даже с каким-то торжеством в голосе произнесла дама осенив себя защитным знаком.

Она плюнув на его мизинца стянула с руки золотой перстенек, а потом метнулась к комоду и вытащив тощий кошель, словно вспомнив про Рино оглянулась на паренька.

— Это на похороны! На похороны-то деньги нужны. Я пока тут приберусь, а ты до лавки ступай. Явору все как есть обскажешь, пусть запирает лавку и домой ужо бежит — насчет похорон хлопотать будем.

Видя, что паренек не бежит, а переминается с ноги на ногу, она вынула из кошеля крейцер и кинула серебрушку Рино.

— На, булку себе купишь болезный, но только прежде Явору про смерть моего папаши сообщи!

— Худо мне, госпожа, отлежаться бы.
– попытался возразить Димка.

Но Руфима замотала головой.

— Я сама-то не могу пойти, дети на мне. А ты ступай потихоньку, как вернешься, так и отдыхай в своей каморке.

Димка специально медленно поковылял к выходу, пропуская вперед себя хозяйскую дочку. Пошел следом, но в сенях немного задержался — стянул с вешалки хозяйский легкий плащ, глянул на растоптанные хозяйские ботинки, но брать их не стал, потопал на выход босыми ногами. Тут сам еле ковыляет, а тяжелые, огромные ботинки, как минимум на шесть размеров больше нужного только замедлят его. Взял с лавки пустой мешок, сунул в него плащ, а после и узелок, а потом и вправду пошагал в сторону рынка.

Дорога к рыночной площади вела через небольшой, заросший кустарником овраг по дну которого бежал ручей. Длинный овраг разделял поселок на две неравные части, на одной — дома черни, кожевенные мастерские, конюшни и казармы стражников, на второй — каменная часовня возле деревянного дома в котором проживало полдюжины монахов, рыночная площадь с дюжиной лавок по кругу и каменные дома зажиточных горожан, купцов и нескольких благородных, включая двухэтажный дом лорда-рыцаря. Стен вокруг поселка отродясь не было — чай не город, зато была одна сторожевая башня. Приземистая, всего в два уровня, но каменная, стоявшая между поселком и дорогой, в которой несли дежурство стражники лорда.

Еще, недалеко от оврага был пустырек на котором сейчас стояло несколько шатров и десяток кибиток. Табор джилси — всплыло в голове название чернявого, вороватого народца — перекати поле, местного аналога цыган. Хотя цыгане, они и в Африке цыгане! Насколько Дмитрий знал, выудив про них сведения из мертвого мозга, пускали джилси в поселки и города только на несколько дней, больше во время праздников и ярмарок, где они развлекали толпу музыкой, плясками, гаданием и конечно тянули все, что под руку попадется.

«Ну да, вчера же праздник был — последний день лета, видать и тут народ гулеванил всю ночь.» -вспомнил Дмитрий.

К ковыляющему по берегу овражка парню бросилась стайка чернявых босяков.

— Эй, увалень, куда идешь?
– крикнул один из них.

— Что в мешке несешь?
– поддержал приятеля другой сорванец.

«А ведь отберут у меня мешок с плащом, да несколькими серебряными монетами, как пить дать отберут!
– подумал Димка, — А столкнут в овраг, так полчаса на онемевших ногах выбираться буду.»

Но отпугивать детвору серпом жнеца, было как-то неправильно. Да и взрослому пожаловаться могут, а взрослый цыган длинным бичом поперек спины перепояшет и как звать не спросит.

— Мешки это пустые.
– кивнул Рино на свою ношу, — Хозяйка послала к торговцу сходить насчет дров договориться. Вот и монету дала.
– продемонстрировал паренек серебряный крейцер, что сжимал в руке.

— Так у нас дров много.
– хитро переглянулся с приятелями чернявый паренек постарше. — Давай деньгу, мы тебе дрова сами принесем.

— Годится!
– важно кивнул Рино после секундного раздумья и подбросил серебрушку которую чернявый ловко поймал.

— Ага, к вечеру принесем.
– крикнул ему один из цыганят и побежал за остальными.

— Вон та улица, второй дом.
– показал Ковалев рукой в сторону откуда пришел.

Димка сразу же укорил себя, так как пацаны могли попросить и мешки, якобы для дров, но цыганята охреневшие от свалившегося на них серебра, сразу же позабыли про дурня отдавшего им монету и кинулись бежать в сторону кибиток.