— Знаешь, где она? — спросил я пацана про Софи.

— Ага, я к ней захожу иногда. В районе ликвидаторов поселилась.

— Ну, тогда веди и рассказывай, что произошло.

Путём наводящих вопросов и разбавлением беседы историями о приключениях в Громовце я смог сложить примерную картину происходящего.

«Сцепились как кошка с собакой».

Мне было неудобно перед Софи за случившееся, потому что я планировал сделать всё по уму и сгладить их первую встречу, но инцидент с продажей атланта, а затем охота на заговорщиков вынудили меня находиться в другом месте. Здесь недосмотрел.

Мы подошли к двухэтажному домику и постучались. Открыла старушка-хозяйка и провела нас на второй этаж, где и снимала комнату Софи.

— Привет родная, — с порога сказал я и вдохнул знакомый цветочный аромат, когда сжал еe в объятиях. — Рад тебя видеть, собирайся, ты переезжаешь.

— Я не поселюсь в мастерской, Артём. Говори что хочешь, но я туда ни ногой, — она постучала пальцем по столу. — Жить с НЕЙ я не согласна.

Еe лицо не могло быть злым даже в столь расстроенных чувствах. Каждая эмоция, каждая морщинка, нахмуренные тонкие брови и поджатые губы — всe вызывало неконтролируемый приступ милоты.

— Чего ты улыбаешься? Это не смешно, я тебе говорила, что это плохая идея, ты меня не послушал.

— Ты будешь жить в другом месте, я купил нам новый дом.

— Правда? — она на секунду задержала дыхание, ища подвох.

— Да, и там есть земля под твои занятия с садом.

— Фу, вы можете целоваться в другом месте? — раздался сзади недовольный голос Ицхака.

— Собирайся, — велел я ей и отпустил.

— Я сейчас, погоди, — улыбнувшись, сказала Уварова и бросилась паковать вещи, однако вскоре порывисто обернулась. — Но ты помнишь наш договор, да? Я сниму эту землю в аренду…

Я посмотрел на неe как родитель на капризное и взбалмошное дитя, которое каждый раз выкидывает выкрутасы. В то же время ты настолько любишь его, что давно махнул на всe рукой.

— Это не блажь, и хватит так бровью делать! — запротестовала она, сорвавшись на мелкий нервный смешок. — Мне и правда так легче, я начну всe сама, как обычно.

— Ты ещe не собралась?

— Уже иду, — она скорчила рожу и показала язык.

— Вот видишь, Ицхак, одни женщины готовы тебя до нитки обобрать, и их природа понятна, но эта решила выделиться по-другому: она захотела съесть мой мозг.

— Артeм! — раздался протестующий голос из-за двери, мы вышли в коридор, чтобы не мешать. — Чему ты учишь ребeнка? Ты не обязан за меня всё делать. Когда ты был бедным, я ничего не просила и сейчас не буду…

— Святая женщина? — картинно потёр подбородок Ицхак.

Я прислонил указательный палец к носу и прошептал.

— Или очень хитрая.

— Я всe слышала! — она открыла дверь уже одетая и вручила мне громоздкий серый чемодан.

Я помог его вытащить по ступенькам вниз, где мы распрощались со старенькой морщинистой домовладелицей, смахивавшей на лубочную сказительницу былин. Она перекрестила нас и проводила до кучера.

— Выезд из города в другой стороне, — почему-то шепнула мне Софи, когда мы покатили по морозным улицам Бастиона, а потом протестующе хлопнула меня по ноге. — Мы что в мастерскую? Артём! Ты же обещал…

— Мы поедем в новое место втроём.

— Вчетвером, — поправил Ицхак.

— Прости дружище, да ты прав, мы поедем туда вчетвером. Софи, мы же обсуждали это. Я хочу, чтобы вы помирились.

— Хм, — девушка демонстративно отодвинулась к окну и после быстрых сборов Ривки встретила внутри соперницу холодным, как японское лезвие, взглядом.

Впрочем, та тоже предпочла сделать вид, что не замечает блондинку, и назло ей схватила меня за левую руку, пока мы тряслись по зимней дороге. Софи увидела это и закатила глаза. В пути разговаривали в основном мы с Ицхаком, иногда вставляла словечко и Ривка.

— Прошу, — сказал я, открывая широкие облупленные ворота моей новой собственности.

Слуга, кстати, изволил желание и дальше продолжить службу на старом месте. Я был не против, и Феликс заключил с ним новый контракт. Пропустив своих дам, я вручил чемодан дворецкому и устроил гостям обход по придомовой территории.

— Это всё теперь твоё, да Артём? — восхищённо спросил Ицхак и побежал вперeд, осматривая каждый уголок с громкими обсуждениями своих находок.

Ему такой огромный дом после мастерской казался чем-то невероятным, хотя нельзя было сказать, что Гольдштейны бедствовали.

Просто усадьба — это совсем другое. Три этажа с высокими потолками, мансарда, балконы, здоровенная огороженная территория вокруг и куча вспомогательных построек. Это была маленькая крепость, государство внутри государства, каких в Российской империи множество.