Таор промок насквозь, как и я. Черные волосы под дождем слегка вились, прилипнув ко лбу, капли дождя стекали по лицу. Повернувшись ко мне, он внезапно на несколько мгновений прихватил шею. Мужские руки казались блаженно горячими, но дыхание перехватило не от этого.

— Уже остываешь. Заболеешь, что мне с тобой делать? — проворчал, а затем плотно притер меня к дереву грудью и бедрами. — Давай так. Теплее?

Мое горло издало нечто среднее между «да» и писком.

Так было действительно теплее, а точнее — очень горячо. Казалось, что между нами не существовало прослойки из одежды, и кожа прикасается к коже. Я потянула носом, чувствуя опьяняюще-пряный мускусный запах мужчины. Около лица зашуршала кора: Таор опёрся о ствол локтем. Вздрогнув, я в очередной раз сглотнула.

— Боишься меня? — он заметил. — Могу отодвинуться.

— Нет... Не надо. Не боюсь, — с хрипом ответила и в доказательство отрицательно помотала головой.

— Сердце твое слышу. Колотится так, что толкает мое.

Сердце бессовестно подводило, выдавало меня. Замерла, пытаясь уговорить его вести себя спокойнее. Не получалось. Сверху на макушку, нос и плечи падали прохладные капли дождя. Падали — и тут же согревались на коже.

— Просто странно, что все... так получилось, — заговорила, чтобы не молчать. — Меня всю жизнь пугали, что придет злой волк, схватит и унесет в лес. И вот...

Я обвела глазами Волка, возвышающегося перед собой, к конце речи уже перейдя на шепот. В глаза ему не смотрела. Нельзя сейчас смотреть... Увидит.

— А дальше? — спросил на ухо. Я слышала, как он втягивает воздух около моих волос.

Небесная река продолжала поливать землю с таким шумом, что даже гром с трудом пробивался через грохот миллионов капель.

— Дальше? — едва спросила, осознавая, что почти ничего не вижу из-за мужского плеча. Я не знала куда деть руки. Таор меня своими тоже не касался.

— Унесет — и что? — дыхание горячо обнимало кожу у виска.

— Загрызет...

Последнее слово я произнесла уже одними губами.

— Боялась этого?

— Да...

Таор усмехнулся, посмотрел вниз. Под ногами разливались ручейки коричневой от земли теплой воды, подбираясь к ботинкам.

— Тебя обманывали. Если волк утащил симпатичную селянку, то он не будет ее грызть.

Я не могла не отметить слово «симпатичная».

— А что тогда?

От подтекста разговора кружилась голова.

— Зажмет, прикусит... Аккуратно. Волк хочет понять, так ли она голодна, как он думает...

«Хочет понять так ли она голодна?»

Пауза показалась мне такой длинной, будто мы несколько минут стояли молча друг перед другом. Я затаила дыхание. А в следующий миг он прикоснулся.

Шершавой подушечкой пальца чуть тронул мою шею, провел по коже. По следу от прикосновения волной захлестнула дрожь.

— Здесь подходящее место. Да?

Ничего не анализируя, едва кивнула. Глаза поднять все еще не могла.

— Хорошо.

Я не успела уточнить, что означает «хорошо». Таор наклонился, подхватил меня за пояс и приподнял повыше, на уровень своих глаз. Стиснул. Придерживая, зажал между деревом и собой, практически посадив на собственное бедро, вклинив его между ног.

— Ты в лесу. Тебя схватил волк, — четко произнес.

Гроза взревела еще сильнее.

В наступившем полумраке глаза мужчины светились, уже не грея — плавя меня, и миновать этот взгляд было невозможно. Он смотрел прямо, мы оба знали, какой следующий этап. Как зачарованная, я наклонила голову, согласно подставляя шею. Больше не медля ни мгновения, он наклонился к моей коже.

Сверху, вокруг, и, казалось, даже снизу шумел дождь, непроницаемым коконом отделив нас под кроной дерева от остального мира. А Волк... Он пил дождь с меня.

Пил, будто я — блюдце с водой, из которого он имеет право лакать. Капли падали на мою кожу, а мужские губы и язык следовали за ручейками воды, стекающими по щекам, по шее, плечам. Горячо, неспешно, совершенно уверенно собирая каплю за каплей. Я не сделала и не сказала ничего, чтобы это остановить, наоборот — обняла мужчину за шею, зарылась пальцами в его мокрые волосы и только наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, чтобы Таору было удобнее утолять жажду.

В очередной раз коснувшись шеи губами, он вдруг прихватил ее клыками так остро, что я ахнула. Таор тут же поцеловал место укуса, заставляя меня замереть от ласки и предвкушения продолжения. Каким-то образом из головы исчезли все правила приличия, аргументы «против». Испарились даже аргументы «за», оставив голое ненасытное желание. Я ни о чем не думала.

Второго укуса не случилось.

До слуха донесся горячий шепот:

— Теперь уверен... Ты голодна, селянка. Не меньше меня.

«Да, голодна...»