«Дыры в стене для ночёвки не существует — мне придётся самому создать её!» — подумал я, хватаясь за проверенный камень. — «Но не хотелось бы, конечно».

Семьсот метров влево — нихрена. Ещё триста — тоже нихрена.

Силы на исходе, но я продвигаюсь ещё двести метров и понимаю, что нет тут ничего и мне жопа, если не начну действовать прямо сейчас.

Придётся потратить пару штырей, чтобы закрепиться…

Забиваю штыри в породу, фиксирую себя верёвкой и спускаюсь на пару метров. С верёвкой этот подъём становится очень лёгким — часть нагрузки ушла к штырям, поэтому мне стало комфортно. Будь у меня бесконечный запас верёвки и штырей, я бы мог делать короткие перерывчики и мне бы совсем не запомнился этот акт альпинизма…

На всякий случай, проверяю камень на надёжность и цепляюсь за него. Что ж, пора заниматься горным делом.

Сначала пробиваю породу пальцами, в круге диаметром сантиметров пятьдесят, а затем долблю кулаком.

На пробивку по периметру ушло минут пятнадцать, а на основную работу я потратил ещё минут пятьдесят.

Затем я залез в образованное отверстие, имеющее глубину сантиметров восемьдесят, и понял, что этого мало. Расширяю дыру ещё на сорок сантиметров в диаметре. Если уж спать, то с максимальным комфортом…

Рюкзак подвешиваю на штыри, а сам с головой погружаюсь в яму, продолжая упорно долбить породу, выметая обломки наружу. Вот не повезёт тому, кто окажется на их пути. Но если это будет та сраная птица, то я только порадуюсь.

Итогом моей грубой работы стала дыра глубиной в два с половиной метра и диаметром примерно девяносто сантиметров.

Сразу же затаскиваю рюкзак и раскрываю его горловину. Нездоровая физическая активность иссушила мои силы и это нужно срочно исправить. Костёр тут не разожжёшь да и не из чего, поэтому я начал есть самопальный пеммикан как есть, запивая его водой из фляжки. Сильно не хватает памповой каши, но она непригодна для долгого хранения, поэтому в пути её не будет.

Насытившись, я откупорил посттренировочный эликсир рецептуры Доры и осушил его до дна. Вся хуйня, что происходила последние двенадцать часов — это, можно сказать, очень жёсткая тренировка, поэтому нужно, чтобы мышцы восстановились.

Ощущения от этого подъёма очень хуёвые и мне кажется, что меня достала высотная болезнь. Голова начала болеть, желудок не справляется с пеммиканом и будто бы изображает попытки отторгнуть его. Но со мной такие шутки не прокатят, поэтому желудок, пусть и стонет, но продолжает упорно переваривать пищу.

Ещё меня одолевает сонливость, поэтому я думаю, что ничего страшного не случится, если я посплю тут часов десять?

*463-й день юся, провинция Чися, в горах*

— Твою мать… — изрёк я, придя в себя.

Непонятно, сколько я спал…

А, нет, вспомнил — просыпался я примерно раз девять, причём один раз, чтобы посрать. Это верный признак того, что желудок со своими задачами не справился и не смог переварить еду без остатка, как оно обычно и бывает.

Тело ломит, адски хочется пить, но с водой у меня полный порядок — я взял с собой тридцать литров. Это тяжёлая нагрузка, если вспомнить обо всём остальном, но без воды вообще никуда.

Напившись, я прислушался к ощущениям. Организм пробуждается и восстанавливается, но ещё не понятно, смогу ли я продолжить подъём. Вообще, было бы неплохо поспать ещё часов шесть-семь.

На небе яркие звёзды, поэтому до рассвета ещё куча времени. Можно невозбранно поспать, а утром, с восстановленными силами, продолжить ебучий подъём.

— Нахуй такие экстремальные подъёмы, — пробурчал я, ложась на камень. — В следующий раз сделаю тысячу-полторы и снова пробью себе дыру для отдыха.

Покорители Эвереста, напрочь ебанутые люди, которым делать совсем нехуй, и те делают привалы для акклиматизации, а я тут возомнил о себе, блядь…

Ещё я ощущаю холод. Да, устойчивость к холоду у меня очень высокая, но всему есть предел. Лежание на холодных камнях не проходит без последствий, поэтому я продрог. Но есть у меня одно верное средство…

Направляю руку на выдолбленный из породы камень и жгу его пламенем из энергии Ци. Постепенно он раскаливается, и я прижимаюсь к нему, как младенец к груди матери. Сразу же становится тепло.

Температура в горной дыре резко повышается и добавляет ей уюта.

В глубине дыры у меня есть ещё один выдолбленный камень — нагреваю и его. Теперь можно и засыпать…

Через восемь с лишним часов просыпаюсь и сразу же чувствую, что моё состояние приблизилось к нормальному.

— Нет времени на рефлексию — пора карабкаться, — произнёс я и начал собираться.