— Ручной, что ли? А не слаб? — засомневался охотник.

— Можно было и помощнее сделать, но тогда нужно было бы со взводом что-то кумекать — козью ногу там, или винтовой механизм придумывать. Это и сложнее, и тащить куда неудобнее — нелегкие они, приспособы эти. Да и быстрее так-то!

Ефим, Макар, а потом и Боягуз опробовали взведение арбалета.

— А силен ты, бачка! — признал степняк, — Как ты взвел, я думал — легко. Ай, нет — тугой совсем.

Из опыта занятий в спортзалах, по выполнении упражнения «становая тяга», Юрий «на глазок» определил силу натяжения арбалета килограммов в восемьдесят или около того. Насколько он знал, примерно столько же должен быть мощью и лук того же Бо.

«Сын степей» почесал затылок и выдал вердикт:

— Лук — лучше!

— Чем же? — несколько обиделся подпоручик.

Бо кивнул:

— Никита! Набей сена в драный мешок, проверим сейчас.

Как было уговорено, мешок повесили в метрах двадцати пяти, расположив его напротив обрывистого склона лощины: чтобы стрелы и болты потом не искать.

— Щелк! — ударила тетива лука по наручу степняка.

— Хлоп-с! — ударил арбалет.

Попали и степняк, и подпоручик.

— Не понял, бачка? — с усмешкой посмотрел на Плещеева охотник.

Юрий чуть подумал, но покачал головой:

— Нет, не понял! А чего — оба же попали! И твоя стрела, и мой болт мешок пробили и дальше полетели. Ты о чем говоришь?

— Еще стреляем! — кивнул ногаец.

Выстрелили еще по паре раз. Плещеев все никак не мог поймать мысль, крутящуюся в голове — что же имел в виду Бо, критикуя его оружие?

— Ай! Хватит, бачка! Громко твой самострел стреляет. Лук — тише! И это еще у меня наруч, а если я наруч тряпкой оберну — так вообще тихо будет. Ты выстрелишь… За полста шагов все услышат!

«Твою же мать! Точно! Похвастался, называется! Самый умный, блин!».

Удар тетивы арбалета был существенно громче щелчка лука кочевника.

К вечеру прибыли родичи проводника. Трое серьезных мужчин лет тридцати, не моложе. Молчаливые, хмурые, в старых чекменях, в ноговицах, видавших виды. Да и папахи изрядно вытерты. Но оружие, даже со стороны было видно — ухоженное. Серьезное такое оружие, рабочее, не парадное. И подпоручик кивнул головой проводнику — согласен, дескать!

Плещеев лежал на вершине невысокой горушки, в компании Макара и Ефима. Чуть поодаль устроился на скудной, уже рыжеватой, выгоревшей под солнцем траве проводник Базнар. Укрывшись в кустах, рассматривали будущее поле преступной деятельности. Рекогносцировку проводили значит, если выражаться военно-научно.

Сюда они дошли не в пример быстрее, чем шли до этого. Как и предполагал Юрий, оставив лишних людей, всех заводных коней в той заброшенной кошаре, шли ходко, почти всегда — верхами. В нескольких местах только вели коней в поводу, и уже чуть позднее обеда прибыли на место. Охотники, по команде Ковязина, парами рассыпались по округе, остальные же начали «обживаться» в густом орешнике неглубокой балки, окруженной лесом.

Плещеев разглядывал окрестности в подзорную трубу, пытаясь понять, где тут и что.

«Труба эта еще… Вроде бы уже около ста лет известен сей девайс, однако качество по-прежнему не на высоте. Или мне такая досталась?».

Трубу подпоручик купил по случаю, у того же ювелира-выкреста. Была она далеко не новая, изрядно «поюзаная», о чем говорили многочисленные царапины и потертости бронзовых трубок. Судя по полустертым надписям — как бы даже не английская. Кратностью, как уверял сын библейского народа — четырнадцать. Хотя тут Юрий сомневался, как казалось — не более десяти.

Смотрели в трубу по очереди.

«Молодцы, чё! И что мы поняли? А ни хрена не поняли! Нет, так-то видно, что вправо по долине, почти за поворотом, среди деревьев виднеются крыша строений. Версты как бы не две, а то и поболее. Почти прямо напротив нас, на склоне горы, в некоем более или менее плоском месте, тоже заросшим лесом — тоже что-то есть. Проглядывают там то ли сараи какие-то, то ли дома. Чуть выше, на почти голом склоне — еще какие-то развалины. Отсюда не понять, что это такое!».

Плещеев прошипел, привлекая внимание проводника, коротко махнул ему рукой:

— Давай, смотри, Сусанин. Смотри да объясняй, что у нас тут и где!

Горец той трубе не удивился — ну да не совсем же он дикарь! Внимательно осмотрел склон горы, не торопясь, поводил трубой по долине и принялся объяснять. Выходило, что те дома, в дальнем краю долины — это и есть тот самый аул, который родовой у местных разбойников. Напротив, в седловине…

«Или, лучше сказать — на террасе, заросшей лесом!».