— Эх! То так, то — так! Но ведь… что ж вы поперед норовите-то, а?

— Да не поперед. Так вышло…

— И что же… многих потеряли?

— Одного. Еще трое — ранено. Но, думаю, жить будут…

— А супостатов сколь было?

— В первом лагере — девять. Во втором, где меня ранило — четырнадцать…

Плещеев отвечал лениво, постанывая и покряхтывая под дубовым веником в руке денщика. Но постепенно усталость отпускала, дурная хмарь в голове прояснивалась. Так что, после второго захода он скомандовал:

— Так… ты — иди домой, однако. А меня тут хозяйка на чай зазвала!

— Ага… Вон оно чё! Эгей… вот же баба, а! Стал быть — поручик съехал, а она — вон чего…

— Кто — съехал?

«Значит, Гордеев все-таки решился свалить из-под теплого крылышка Варвары, свет Никитичны? Ну и… глупо! Да и бог с ним, это — его решение!».

А Некрас уже объяснял Юрию, что, дескать, артиллерист нашел себе «фатеру» посправнее.

«Интересно — на какие шиши?».

— Да! Тут же его благородие, капитан Грымов заглядывал. Наказывал передать, что какой-то заказ, дескать, сделали…

«Ну, может, что и сдвинется в нашем предприятии. Может, оттуда и деньги у Максима?».

Вымытый, побритый и благоухающий «вежеталем», подпоручик предстал перед купчихой. Лоск не наводил, потому был одет довольно разгильдяйски: простая рубаха под приведенным в порядок старым доломаном, старые же, но чистые рейтузы.

— Какой вы, право, авантажный мужчина! — стрельнула глазками хозяйка, — Ну, прошу к столу.

После бани, да после продолжительного скитания по горам, стол купчихи был… слюновыразительным!

— Вам водочки, или, быть может — коньяку? — ухаживала за ним хозяйка.

«Это что же — она меня охмуряет? Как ксендзы — Козлевича? А чего… я и не против! Я не такой притязательный, как Максимушка! Вы меня, Варвара, кормите-поите, и вам воздастся! Но… может, я ошибаюсь, и хозяйка прониклась ко мне как к единственному оставшемуся ответственному квартиросъемщику? Или… подлечиться хочет? Раскрутила, поди, Пашу на все подробности… Х-м-м… а там подробности были — разные!».

— К такой закуске, Варвара Никитична, непременно нужна водочка! — благосклонно кивнул подпоручик, — А вы — что же? Неужто не выпьете со мной?

Купчиха немного пожеманилась, налегая на то, что — «вот мадеры, возможно, выпью!». Но гусар был настойчив, упорен, а потому — залихватски махнула Варвара лафитничек «зелена вина».

Плотно закусив, Плещеев предложил повторить!

— А не махнуть ли нам с вами, прелестная хозяйка, на брудершафт?

Раскрасневшаяся женщина засмущалась:

— Ну что вы, господин гусар! И так уж… в одиночестве я вами, за столом. Уж и это — предосудительно. А вы мне целоваться предлагаете! Да и… молоденький вы вон какой, а я-то… женщина в возрасте.

— Увольте, Варвара Никитична! Ну в каком вы таком возрасте! Вы женщина еще… в самом соку!

И далее — «мур-мур-мур!», да и снова — «мур-мур-мур!», видя, как тает купчиха от комплиментов.

«И ведь не сказать, чтобы эти комплименты — вовсе не заслужены! Баба она, конечно, не утонченная. Не Катенька, естественно. Но — крепенькая такая! Вполне еще смачная!».

Тут Плещеев задумался:

«Этак я еще пару рюмок замахну — она и вообще за красотку зайдет!».

Купчиха не была бы таковой, если бы не попыталась перейти к деловой части переговоров:

— Господин поручик изволили съехать…

— Я вас понял, Варвара… к-х-м-м… Никитична! Может, все-таки — на брудершафт… чтобы перейти на ты?

Преодолев весьма слабое сопротивление женщины, Юрий крепко поцеловал ее.

«Губы, конечно, тонковаты! И опять же — целоваться не умеет!».

Но, делая «вид лихой и придурковатый», как бы в раздумьях, подпоручик на секунду замер, а потом и еще раз впился в женские губы — смачно, продолжительно, залихватски. Не преминув воспользоваться случаем и потискать ее за крепкие ягодицы!

— Ну что же вы… Юрий Александрович! — возмутилась женщина, — Разве так можно?

Он притворно пригорюнился:

— Вам… не понравилось?

Женщина смутилась и поскорее «съехала с темы»:

— Так что же… с комнатой?

— Варвара Никитична! Я готов оплачивать и вторую комнату, то есть — поручика Гордеева. Сделаю из одной… кабинет, а вторая будет спальней!

«Тем более… трофейные же будут!».

Купчиха заметно повеселела:

— Вот и славно! А то, знаете ли, искать новых постояльцев… А ну как не понравится вам? А распри и ругань мне здесь ни к чему!