— В чём дело? — спросил князь Серебряный.

— Филипп скончался после четырёхчасовой операции. Не приходя в сознание… — ответил я и выругался сквозь зубы.

— Вот твари! А ты этого ещё собрался спасать! — Саня вскочил, но я успел поймать его за плечо.

— Не надо. Он должен жить, чтобы мы сумели добраться до настоящего виновника. Препод вообще ни при чём, скорее всего, просто попался под горячую руку. Целью киллеров были мы с тобой.

— Скорее уж ты, — дёрнув плечом и высвобождаясь из моей хватки, ответил одногруппник. — Это тебя уже несколько раз пытались прикончить. И я ни за что не поверю, что дело в телефонах.

— И правильно. Дело в порте, — спокойно ответил я. — И в наркотиках, которые через него планировали перевозить.

— Что? Каких наркотиках? — ошарашенно проговорил Саня. — Ты о чём вообще, Вань?

— А ты сам подумай. Неужели ты считаешь, что они планировали перевозить чулки и телефоны? — хмыкнул я. — Почему там были бандиты и террористы? Что они собирались делить? Зачем это Житову и его покровителям?

— Да нет. Не может быть… — помотал головой парень. — Ты гонишь!

— Подумай. Иногда это полезно, — повторил я, и поджавший губы Саня выбежал на улицу. Я же сел рядом с телефоном, так чтобы контролировать и лабораторию, и вход. Не хватало ещё, чтобы сюда явились лысые и закончили дело, избавляясь от свидетелей.

Незаметно для себя чуть задремал, но контроль не ослаблял. Одна из привычек, выработанная за годы осады в мире-крепости, помогала продержаться неделю без нормального сна. Правда, потом проваливался на сутки, а то и двое… Зато жизнь она мне спасала неоднократно.

Саня вернулся минут через тридцать, весь взъерошенный и злой. Ничего мне говорить не стал, просто сел рядом, нахохлившись и сложив руки на груди. Я тоже не горел желанием ему всё разжёвывать по второму разу. А ещё через полчаса операция была закончена и Владлена туго перевязали белыми стерильными бинтами.

— Жить будет? — спросил я, когда профессор подошёл к умывальнику. — Когда очнётся?

— Он потерял много крови, так что на вопросы в ближайшее время ответить не сможет, — сухо сказал Филимон Иосифович. — Будить специально не советую, иначе в бреду он может признаться в чём угодно.

— Кажется, вы начали догадываться о произошедшем, — взглянув ему в глаза, произнёс я. — Возможно, у вас есть предположения, где бы он мог повторить ваши исследования.

— Нигде, — поджав губы, сказал учёный. — Наше оборудование уникально.

— Хотите сказать, что он возил боевиков сюда? Готовил здесь террористов?

— Нет! Этого не было и не могло быть! О чём вы говорите, это же просто бред! — запричитала Мария, а вот по взгляду профессора я понял, что у него есть схожие мысли.

— Поделитесь вашими догадками?

— Он не мог повторить наши исследования, но мог воспользоваться их частью. По стимуляции коры головного мозга с помощью направленного излучения, — решившись, ответил учёный. — Это вредно, наши испытуемые жили не дольше трёх лет. Но на фоне стимуляции у них существенно обострилось восприятие, улучшилась мыслительная активность. Поднялся средний уровень айкью.

— На счёт айкью не уверен, но соображали они быстро и работали слаженно. Но я спросил не об этом, — напомнил я. — Владлен проводил опыты на людях, что, безусловно, аморально. Но где именно он это делал? Вы упоминали, что не совершали ничего подобного на территории России, и я даже готов вам поверить.

— В Абхазии. В старой лаборатории под Сухумом, — нехотя ответил Филимон Иосифович. — Мы использовали её исключительно для благих целей, для лечения душевнобольных, воссоединения родственников с теми, кто потерял рассудок. Дарили надежду родителям на нормальную жизнь для их детей.

— А в то время, когда свои изыскания вы проводили здесь, он ездил в Абхазию и готовил террористов. Нигде не ошибся?

— Вы ошибаетесь в самой формулировке вопроса. Так или иначе, мне об этом ничего не известно. Когда Владлен проснётся, он сам ответит на ваши вопросы, — сказал насупившийся учёный. — Возможно, он совершил ошибку, но мы здесь занимаемся спасением тысяч и миллионов жизней через исследования приматов, вакцин, вирусов… питомник не должен пострадать из-за одного оступившегося.

— Это уже решать не мне. И не вам. Впрочем, если его результаты признают успешными, боюсь, вы, наоборот, получите дополнительное финансирование, — горько улыбнулся я. — Повысить пределы человеческого организма, ускорить реакцию, облегчить боевое слаживание — то, о чём мечтает любой генерал.

— Я же вам говорил, мы здесь занимаемся спасением судеб, а облучение ведёт к повышенной смертности и сокращению срока жизни, — недовольно поморщился профессор. — Это просто бессмысленно…

— В миллионной армии всегда найдётся достаточно добровольцев, — пожав плечами, ответил я и, услышав шум двигателя во дворе, поднялся. — Не забивайте себе этим голову. А вот, похоже, и приехали люди, которые будут решать, что дальше с проектом.