Видя отсутствие нашей реакции, барон начал рассказывать своему спутнику о какой-то Машке с вооот такими буферами, которая его сильно ждёт.

Через десять минут чтения иероглифов и мелкого шрифта, я наткнулся на десятой странице на несоответствие.

– Юна… эммм, госпожа Пак! Посмотрите. В колонке с японскими иероглифами объём стал меньше, а в русскоязычной части наоборот больше. Вот, в параграфе об ответственности и спорах. На японском языке исчезла фраза о рассмотрении претензий в суде по месту нахождения истца, и о равнозначности японского и русского текстов контракта, зато в русскоязычной части появилось превалирование русской части текста над японской и рассмотрение исков только в российском арбитражном суде… И вот ещё штрафные санкции на миллион рублей в русской части появились, в японской части их вообще нет, - я ткнул пальцем в документ.

– Пиздец тебе, - выдохнул барон, угрюмо глядя на меня.

***

Мы ехали на такси обратно в отель. Юна заявила в бесстыжие глаза барона, что отказывается от покупки компании, затем мы просто встали и вышли из ресторана. Жалел ли я, что не повёлся на посулы барона? Точно, нет. Мой отец, пока был жив, говорил: «Сын, делай всегда свою работу хорошо и даже чуть лучше». И я никогда старался не косячить и делать чуть больше, чем требовалось. Из-за чего отношение студентов (и чего уж греха таить, студенток) ко мне было лучше, чем к большинству преподов в институте. Угроз же барона я не испугался, посчитав их пустыми – в ближайшее время я планирую покинуть Россию. Да и за что мне мстить? Сам виноват – хотел обмануть добросовестную покупательницу.

– Какие наши планы? Я ещё нужен, или уже всё? – спросил у девушки, покинув такси.

– Нужен. Следующая встреча через три часа, встречаемся в ресторане нашего отеля, - Юна забрала у меня папку с документами, и, как ни в чём не бывало, поцокала в гостиницу, оставив меня одного.

Покачавшись с пятки на носок, решил прогуляться до ближайшей кафешки. А то с такой работой даже при частых посещениях ресторанов можно остаться голодным. За номер в отеле пришлось выложить сотню рублей из своих, денег от нанимательницы я пока не видел, но пару рублей на сосиску в тесте с кофе в бумажном стаканчике уж как-нибудь я найду.

Через три часа я опять сопровождал Юну с папкой в руках. Мы вошли в ресторан и присели за стол к ожидавшим нас мужчине и женщине. Что примечательно, впервые увидел близко женщину в брючном костюме, до этого все дамы, встречавшиеся ранее, были только в платьях. Нет, мелькали и в Питере на Невском какие-то феминистки в брюках, но вот так близко – в первый раз.

Женщина, выглядевшая лет на тридцать… пять, оказалась хозяйкой компании, а мужчина – управляющим её делами.

– Олеся Юрьевна Москалёва, - представилась она, - собственница Сибирской киностудии. А это управляющий моей студии – Пётр Николаевич Храмцов.

– Очень приятно, - я обменялся с ними визитками кореянки, представив нанимательницу: - исполнительный директор компании Двангу Пак Янг Юн.

Дальше был кофе, обмен любезностями и разговоры о погоде, заменяющие предварительные ласки в бизнесе. Наконец, Олеся Юрьевна перешла к главному:

– Уважаемая госпожа Пак, меня вполне устраивает цена в полмиллиона рублей за мою киностудию, но я бы хотела получить гарантии, - вздохнула она, отставляя опустевшую чашку.

– Какие? – расслабившаяся было кореянка напряглась.

– Понимаете, эта киностудия для меня нечто большее. Пятнадцать лет я растила своё детище, подбирая ценные кадры, пока не сложился уникальный коллектив. Люди в нём для меня, как семья. Поверьте, если бы не необходимость, я бы не стала продавать компанию. Мне нужны гарантии, что вы не выкинете людей на улицу, иначе сделка не состоится, - она посмотрела кореянке прямо в глаза.

После моего перевода, Юна расслабилась:

– Я открою вам секрет, который скоро не будет секретом. У нашей корпорации большие планы на российский рынок. Поэтому мы заинтересованы не в закрытии киностудии, а в её дальнейшем развитии. И я без проблем могу дать такие гарантии, мы даже можем внести их в контракт. Скажем, в течении пяти лет мы никого не увольняем по нашей инициативе. Естественно, при отсутствии нарушений со стороны персонала. Но сейчас не рабовладельческий строй. Вы должны понимать, что люди могут захотеть уволиться сами… Более того, мы будем настаивать на заключении со всеми работниками без исключения жёстких пятилетних контрактов. Мы не заинтересованы, чтобы наши новые специалисты, обучившись нашим технологиям, через год-два ушли на сторону, - девушка ответила таким же прямым взглядом. – Кроме этого, вы должны были слышать о нашей корпоративной культуре. У нас принято, что люди приходят в компанию после студенческой скамьи и работают до почётной пенсии. К людям, часто меняющим работу мы относимся с подозрительностью.

– Что ж, вы меня успокоили, - женщина посветлела лицом. – Я взяла на себя смелость внести в контракт пункт с гарантиями для персонала, оставив место для особых условий.

***

Через три часа я в лёгком подпитии прогуливался по вечернему Владивостоку.

После того, как стороны договорились, мы переместились в переговорную комнату отеля, где была вся необходимая оргтехника. Час на уточнение формулировок, час на печать и подписи, после которых мы опять переместились в ресторан. Бывшая собственница накрыла поляну, решив отпраздновать удачную сделку. Попереводил, поклевал салатика, съел порцию пельменей под бокал вина. Раскрасневшаяся Олеся Юрьевна разоткровенничалась:

– Я в Лондоне училась, там сильнейшая на сегодня киношкола. Правда, юмор у них своеобразный, м-да… Там и влезла в брюки, да так и в них и осталась. Кругом нос воротят – эмансипе, тлетворное влияние Запада, а мне так удобнее.

– У нас тоже пока только к брючным костюмам привыкают, - Юна поддержала любимую женскую тему о тряпках. – Правда, брюки у нас женщины побольше ваших носят. Влияние англичан сказывается на всех сферах жизни подданных микадо. Что поделать, если они признанные лидеры в технологиях?