На выходе из Кармана звонит Фирсов.

— Филинов, я договорился о встрече, — сообщает он. — Завтра можешь зайти к декану кислотного факультета, Геннадию Змееусту.

— Оу! Спасибо, — откликаюсь.

Фирсов с ехидцей:

— Только прошу, Данила, не выкатывай такие требования, чтобы мне пришлось сгореть со стыда.

Улыбаюсь, но удержаться от шутки не могу:

— Да мне-то всего лишь парочка Грандмастеров кислоты нужна, ничего больше.

— И я о том же, — угрюмо роняет он. — Проси одного Мастера выпускника. Если дадут, это уже счастье.

— Не волнуйся, Мозгоед, — называю ликвидатора по позывному. — Разберусь по обстоятельствам.

Фирсов ворчит себе под нос, но связь обрывается, и я, довольный, отправляюсь заниматься своими делами.

К половине пятого вечера, облачённый в новый смокинг и опоясанный ножнами с навахой, я спускаюсь в гостиную. На всякий случай осторожно спрашиваю по мыслеречи Лакомку:

— Готовы?

— Ещё пять минут, мелиндо, — отзывается она серьезно.

Я, опытный в таких вопросах, прекрасно понимаю, что женские «пять минут» легко могут превратиться в сорок. Поэтому мысленно готовлюсь к долгому ожиданию. А чтобы не терять время зря, решаю помедитировать — погрузиться в Бастион и устроить спарринг с кем-нибудь из легионеров.

Счастливчиком оказывается огневик. Но его радость длится недолго: спустя пару минут он уже валяется на выжженном пепелище, а я вытираю с воображаемого меча следы пламени. Вернувшись в реальность, замечаю, что в гостиную пока никто не спешит. И, конечно же, я не ошибся — время «пяти минут» ещё продолжается.

Но вот одна за другой по лестнице начинают спускаться мои нарядные благоверные. Каждая из них выглядит так, словно только что сошла с обложки аристократического журнала: изящные платья, идеально уложенные волосы, драгоценные украшения. Замыкает шествие Катя — её белый образ сияет, как утренний луч солнца.

Я театрально хватаюсь за грудь, словно поражён в самое сердце:

— Сударыни, предупреждать надо!

— Предупреждать надо! — лениво вторит Шархан, лежа у камина и лениво помахивая хвостом.

Девушки смеются, довольные произведённым эффектом.

Мы усаживаемся в кортеж, быстро забираем Настю и направляемся к Морозовым. Гвардейцы сопровождают нас на блестящих джипах, двигатели урчат, словно хищники.

Большой бальный зал Морозовых сияет огнями. Атмосфера классического светского приёма: музыка, приглушённый гул разговоров, мелькание роскошных нарядов. Едва мы входим, к нам устремляется Маша. Она в ярком голубом платье, её лицо светится радостью.

— Наконец-то! — восклицает она. — А я от двери не отхожу, вас жду!

С улыбкой я галантно целую княжне руку и кланяюсь:

— Мария Юрьевна, ваше ожидание льстит мне безмерно.

Маша смеётся, а потом тут же принимается обниматься и целовать в щёки моих женщин.

Тем временем среди гостей я замечаю Себастьяна Годунова, одного из младших наследников боярского рода. Относительно молодой, лет двадцати пяти, он не слишком скрывает завистливые взгляды, которые бросает на Машу и меня. После нескольких минут таких наблюдений он, наконец, подходит.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — неожиданно говорит он, слегка кланяясь. — Необычно видеть вас в Москве.

Я отвечаю с нарочитой лёгкостью:

— Отчего же, Ваше Сиятельство? У меня здесь имение — значит, обычнее некуда.

Себастьян смотрит на меня холодно, его взгляд режет:

— Неужели? Что ж, тогда вам повезло.

Он разворачивается и уходит, оставляя за собой ледяной шлейф раздражения.

Маша, заметив моё насмешливое выражение, мягко извиняется:

— Данила, прости за его присутствие. Просто Годуновы — сильный боярский род. У них много знакомых, вот Себастьян Федотович и увязался с кем-то из гостей.

Я лишь улыбаюсь, не теряя лёгкого настроения:

— Не стоит извиняться, Мария Юрьевна. Любая компания привносит свою изюминку и оживляет вечер.

Маша отвечает короткой улыбкой и уверенно уводит нас в главный зал. Здесь всё сверкает, как праздничная витрина: хрустальные люстры разливают тёплый свет, отражающийся в изысканной сервировке и безупречно отполированных бокалах. Атмосфера излучает элегантность и лёгкую торжественность.

Среди гостей сразу выделяется Ненея, буквально сияющая от счастья. Её радость настолько искренняя, что кажется, она готова озарить весь зал. Увидев нас, она почти подскакивает на месте и направляется к нам с неподдельным восторгом.

— Лакомка! — восклицает Ненея, обнимая сестру так крепко, будто они не виделись целую вечность. Радостно щебеча приветствия, она поглядывает и на меня, словно проверяя, успел ли я тоже проникнуться её настроением.

Морозов, восседая во главе стола с непоколебимой уверенностью хозяина, машет рукой, приглашая нас занять места рядом с Ненеей. Я киваю, следуя за Лакомкой, и краем глаза замечаю, как князь уже берёт в руку бокал. Его взгляд обводит собравшихся, дожидаясь, пока все усядутся, прежде чем начать.