Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 4
Глава 1
Все усилия братьев ордена Триликого, предпринятые для того, чтобы задавить всеобщее ликование, оказались тщетными — оно только нарастало. Люди в едином порыве встали на колени, вверяя свою судьбу и страну в руки короля.
Леон, величественным жестом откинул подбитую мехом накидку, поправил на голове корону, отозвавшуюся вспышкой золотых лучей (ну прям ни дать, ни взять Красно Солнышко, елки ж с палками) и торжественно попросил свой народ подняться с колен. Люди встали, распрямив спины. Вышло довольно символично. Как будто монарх вернул им обратно достоинство и честь, что бывает довольно редко, по крайней мере, обычно в учебниках истории описывается, как монархи наоборот, всех людей ставили на колени.
— Даже, если допустить, что вы не лжете, и вы действительно представитель династии королей, который каким-то чудом вернулся к нам из глубины веков… В чем мы, естественно, как здравомыслящие люди, сомневаемся, — подал голос брат Итан и хотя его речь утратила былую силу, держался он по-прежнему очень неплохо. — Эти люди виновны и тому есть неоспоримое доказательство.
— Так предъявите их народу, — потребовал Леон.– И народ решит, насколько эти доказательства убедительны.
— Народ или ты? — со всем возможным для него ехидством заявил альбинос.
— Я и есть народ, — не без пафоса ответил Леон.
Судя по одобрительному шуму на площади, людям это заявление пришлось очень даже по душе. Я усмехнулся, кажется, Леон был ещё тем популистом. К добру ли?
— На суде была использована судейская цепь, — объявил брат Итан с видом, что уж теперь все вопросы должны быть сняты раз и навсегда. — Сам Триликий заткнул уста Эрику Герберту и Филиберу Гансу, не дав им и слово вымолвить в своё оправдания. Что зафиксировано протоколом Триликого.
— Предъявите эту цепь народу, — спокойно потребовал Леон.
— Ты, жалкий самозванец, какое ты имеешь право…– начал возмущаться альбинос, порозовев, как порося на вертеле.
— Если такова воля народа, — перебил альбиноса брат Итан, — мы покажем вам цепь.
На глазах у всех подозвали стражника и отметили его дланью, чтобы он смог принести цепь. И уже через каких-то пятнадцать минут цепь оказалась в руках брата Итана.
— У меня нет сомнений, что данная цепь, это судейская цепь Триликого, — тщательно осмотрев цепь, констатировал брат Итан.
Меня так и тянуло подсказать Леону про зелье единорогов, о котором мне рассказал брат Лесли. Он словно почувствовав мой внутренний порыв, посмотрел на меня. Мы встретились с ним взглядами, и я, зная, что Леон умеет читать по губам, объяснил, что Триликий ослеплён зельем, которым предатели осквернили его цепь. Подтверждая, что он всё понял, Леон едва заметно кивнул.
— И у меня таких сомнений нет, — легко согласился с братом Итаном Леон. — Мои сомнения несколько иного толка, брат Итан.
— Так извольте их уже нам прояснить, — поморщился брат Морган, вступая в разговор.
— Мне нужен отважный человек, в чьей честности и правдивости будут уверены все братья. От него требуется согласиться надеть на себя судейскую цепь. И ответить на моё обвинение, — спокойно пояснил Леон.
— Это провокация, никто не пойдет на это! — взвыл чернобородый.
— Я согласен, требование просто оскорбительное! — заявил седовласый брат.
Братья ордена Триликого поочередно выражали своё недовольство, но вдруг, словно по команде все разом замолкли. Потому как с кресла поднялся брат Итан и, подняв руку, попросил слово.
— Если братья окажут мне доверие, я бы хотел доказать нашему новоиспеченному королю и народу, который он отождествляет с собой, что они заблуждаются в своих суждениях на своём примере, — спокойно вызвался брат Итан. — Мне нечего стыдится или скрывать.
Братья попробовали отговорить брата Итана, аргументируя, что это очень опасно и, в конце концов, унизительно, но он оказался твердым орешком и продолжал настаивать на своём. Братья, явно понимая, что и обстоятельства, и народ против них всё же уступили желанию своего собрата по ордену, при этом выразили ему безграничное доверие, как самому образцовому служителю культа Триликого из всех ныне живущих.
Подошел стражник и водрузил цепь на шею брата Итана. Лицо его сразу посерело, со лба побежали крупные капли пота. Он качнулся и вопреки усилиям, всё же не устоял на ногах и упал под тяжестью цепи на колени.
Мне стало его даже немного жаль, я и сам совсем недавно через всё это дерьмо проходил, и знал, каково оказаться на его месте.
— Итак, брат Итан, — прогремел обличительный голос Леона над всей площадью и он понёс откровенную ересь, к которой даже хавающий каждое его слово народ, отнесся с заметным недоверием. — Вы обвиняетесь в том, что нарушили порядок Триликого и втайне от всех помогали сестрам Смерти творить злодеяния во имя их богини Амадей. Более того, вы приносили ежедневные жертвы богине Смерти, отбирая для этих целей младенцев из сиротских домов.