Пёс пробежал мимо отвлёкшихся охранников и устремился в лес.

Когда он нашёл какую-то тропу и побежал по ней, я немного выдохнул и оборвал все нити… Кроме одной.

И только теперь понял, какое испытание я прошёл. Никогда не контролировал столько существ одновременно. Даже в парке их было меньше.

Меня била мелкая дрожь от перенапряжения. А внутри я торжествовал. Я победил, вырвался и наказал своих врагов. Хотя нет… Это ещё не всё. Как прибуду в поместье, останется последний штрих.

Отряд блох, которые разбрелись по двору Демидовых, я приберёг на закуску.

У ворот поместья Смирновых, 15:30.

После того как Иван потерял всякую надежду вытащить своего сына из лап Демидовых, и полиция лишь развела руками, ему позвонил сам князь. И предложил сделку.

Жизнь Серёжи в обмен на фабрику. Вот же тварь. Он в этот момент так разозлился, что разбил пепельницу о стену и перевернул шкаф.

Но потом остыл и понял — деваться некуда. Серёжку надо выручать. Он настолько прикипел к нему, что тот для него был как родной сын. Да, он тоже его полюбил, как и Наталья.

Их ребёнок в опасности, и поэтому тут было без вариантов.

С тяжёлым сердцем он согласился.

А затем приехал помощник князя. Щеголеватый наглый тип с документами. Он остановился у ворот, затем подошёл к Ивану.

— Ваня, я тебя прошу, не бей его… Наш сын в опасности, — всхлипнула Наталья. — Они же… Они его и правда ведь могут убить.

— Я не дурак… понимаю. Ты лучше иди в дом, — он мрачно ответил ей, внимательно наблюдая за Семёном, так кажется, его зовут.

— Я с тобой буду, если что у меня есть артефакт, — дрожащей рукой супруга показала в руке мерцающий жезл.

Иван сдержался, чтобы не сказать что-нибудь резкое. Но и Наталью он понимал. Она переживала. А этот защитный артефакт — для её успокоения.

— Ну что, батя, страшно за своего сыночка? — оскалился Семён, когда они зашли на проходную и уселись за стол.

— Заткнись… и давай, что нужно подписать, — Иван прожёг этого ублюдка взглядом, уже мысленно разрывая его на части.

Перед Иваном этот урод положил всего один лист документа.

Это была дарственная. Что по собственной воле, находясь в здравом уме… бла-бла-бла… передаёт фабрику во владение князя Демидова Николая Михайловича. Печать князя и подпись нотариуса уже стояли.

Иван взял шариковую ручку. Его рука дрожала, он кое-как сдерживался. А затем поставил размашистую подпись.

— Ну вот. Отлично, — Семён забрал этот лист в папку и выскочил из проходной.

— Где мой сын?! — заревел он

— Скоро отпустим, — ответил помощник князя, выходя за ворота. — А может, и нет!

— Ах ты ж сучий потрох, — подскочил к нему Иван и схватил за грудки. — Да я тебя сейчас поломаю!

— Ваня! — закричала позади Наталья. — Не надо!

— Только без рук! — выкрикнул этот урод, отпрыгивая назад. — Ещё шаг и твоему щенку перережут глотку. Я серьёзно.

Иван поднял руки, которые дрожали от сдерживаемой ярости. И остановился в воротах.

— Ну вот. Правильный выбор, — оскалился этот мудак.

А затем, сунув под мышку подписанные документы, он направился в сторону своего автомобиля. Посвистывая себе под нос какую-то мелодию.

А затем он заметил какое-то чёрное пятно, выскакивающее из леса. Собака?!

Но странная какая-то. И что это на ней за белое пятно?!

— Ба-тя-я-я! — закричал я, увидев папу Ваню, а он побежал ко мне.

— Сынок! Как ты здесь?.. Как ты выбрался? Ох, ты ж!.. — батя поднял меня с собаки, сжал в крепких объятьях.

Да ты что, хочешь из сына блин сделать? Полегче, говорю!

— Ой, извини, Серёжка! Вон и мама… — не успел батя договорить, как маман была уже рядом.

— Родной… сыночек наш, ты живой… Ну слава всем богам! — запричитала маман, начиная рыдать от счастья. — А мы тут не знаем, что и думать!

Я покосился в сторону застывшего… Семёна. Он стоял у своей самодвижущейся коробки и ошарашенно смотрел в мою сторону.

А это что за твою мать?! Что вообще происходит? Семён между тем заскочил в машину и принялся её заводить. А затем она взревела и рванула с места.

Батя поймал мой озадаченный взгляд и тяжко вздохнул:

— Фабрики больше нет, Серёга… А это уехал человек, от Демидова. Я подписал дарственную.

— В общем, передали мы князю фабрику, Серёжа, — всхлипнула маман. — Всё… Но главное, ты жив.

Я же расплылся в улыбке, весело посмотрев на родителей:

— Не-а, не пеледали…