— А вы Бориса Борисовича возьмите, — выдал я и тут же об этом пожалел.

Оно мне надо — дичь нарезать? Просто — вырвалось. Воистину язык мой — враг мой, как говорила баба Вася.

— Это почему? — повернулся в мою сторону директор.

Отвечать не хотелось, но всякая шутка должна быть добита до конца, деваться некуда…

— Он все равно никогда ничему не рад, какая разница? — как можно более нейтрально проговорил я.

— Кхм! — крякнул директор. — Вот что! В Ревель вам только послезавтра ехать, а тебя без присмотра оставлять страшно. Людвиг Аронович, значит, уборщиков все равно чинить нужно, поэтому предупреждайте Барбашина, что Миху с собой берете — и езжайте… Где та мастерская находится, не напомните?

— Саарская Мыза, — подсказал кхазад. — Мы у Цубербюлеров обычно робототехнику ремонтируем.

На его лице поселилось явно торжествующее выражение, будто он выиграл джек-пот.

— Кумовство и непотизм, значит? — ухмыльнулся директор. — Да и черт с ним, делают качественно. Саарская Мыза — опричнина, значит, проблем быть не должно. Главное — в юридики не суйтесь, лучше объезжайте.

— Ай-ой, Ян Амосович, после обеда сегодня и поедем! — гном едва ли не приплясывал от нетерпения. — Давай, Миха, перезагружай уборщика, проверим — нужно его с собой брать, или нет. С остальными великими делами тут наши гроссе унд вихтиге херрен разберутся.

Эти самые «большие и важные господа» и вправду собирались к месту событий. Фонящая в эфире банка их не на шутку встревожила — едва ли не сильнее, чем визит Клавдия Ермолова к воротам колледжа. Так что я постарался управиться побыстрее: перезагрузил робота, не дождался вменяемого отклика и, смирившись с неизбежным, уперся ногами и принялся толкать его к стоянке. Туда, где ждали своего часа остальные неисправные уборщики. Людвиг Аронович шел рядом со мной и трубкой-тростью постукивал. Помогать и не думал, конечно.

— Миха-а-а, щас мы с тобой начнем делать наши дела. Прямо сегодня! Ты, главное, меня слушай и не дури… В Саарской Мызе первый клиент будет, — он говорил негромко. — Вот что со мной сделал — то же самое с ним сделай. А физиологию мы ему поправим, дас ист кля? Уж на эликсиры деньги-то найдутся.

— А вы эликсирами долечились? — не мог не спросить я. — Насколько я понимаю, такого рода зависимости — они не только на психическом, но и на физическом уровне работают…

— А я о чем говорю, мин херц? — он покивал. — Правда, то, что в вас либе фройлен Боткина вливает после каждого поединка, на рыночные деньги пять тысяч стоит, но…

— Ого! — не выдержал я. — Одна мензурка? Пять тысяч?

— Одна мензурка, — он усмехнулся. — И это только базовое регенеративное зелье. А их ведь великое множество! Ты соображаешь, как ингредиенты для них добываются? Ну, в Хтонь сходишь — сообразишь. Но я уж отслюнявил денежек… Мне Сигурд Эрикович за шахматы побольше заплатит!

— Дались вам эти шахматы… — поморщился я. — Вы себя из-за них едва не угробили, Людвиг Аронович. Довели организм и разум до скотского состояния!

— Молчи, раз не понимаешь! — шикнул он. — Ты спас меня, мин херц, это да, и я тебе до конца жизни должен, но есть вещи, в которых ты ничего не соображаешь, и тут уж придется слушать тех, кто понимает. Ферштейн?

— Ага, — сказал я. — Так что делать будем?

— Все как сказал Ян Амосович, — пожал плечами гном. — Повезем роботиков в Саарскую Мызу, к Цубербюлерам. Но на обратном пути заедем в Творческий дом. Покушать библейской похлебки, возможно — долмы, обязательно — вкуснейших сочней… И пообщаться с одним ОЧЕНЬ ВАЖНЫМ КХАЗАДОМ!

— Творческий дом? — оторопел я. — Библейской похлебки? Ладно, ладно, я просто молчу и слушаю того, кто в этом разбирается, я понял…

— Вот, мин херц, начинаешь соображать. Если за шахматы он готов заплатить намного больше пяти тысяч, то сколько он может дать тебе за спасение нужного ему человека? Или — двух? Или — не только человеков? Во-о-о-т, вижу блеск разума в твоих гетерохромических глазах. И все законно и, главное — порядочно!

— Раз порядочно и за деньги — я в теме, — мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

Я ведь сам этого хотел!

* * *

Маленький железный братец))

Клавдий Ермолов

Борис Борисович

Глава 2

Саарская Мыза

Шушпанцер Лейхенберга внушал уважение уже одним только своим видом. Кажется, если бы случился распиаренный некромантами зомби-апокалипсис, его машина стала бы настоящим уберваффе — супероружием. Огромный фургон с мощными колесами, раскладными солнечными батареями, массивным кенгурятником спереди и манипулятором сзади, он выглядел очень внушительно. Не хватало только бульдозерного ковша и шипов!