Вот когда этот дом стал больше, чем домом. Он стал моей осуществленной иллюзией, моделью моего вечного и нестерпимого желания уйти в сказочную красоту от безобразной и дикой реальности. От страшных криков, стонов к красивым, нежным и немым губам. Только эти губы говорят со мной о том, чего мне так не хватает.

Я набрала телефон Карлоса и сказала:

— Спасибо.

— Я знал, что они тебе понравятся, — ответил он.

Удивительно. Карлос сказал «они». Он имел в виду не дом, а кукол. Сразу понял. Странный человек. Как будто он знает обо мне все.

Когда пришла ночь, я пила горячее молоко на кухне с деревянным полом и стенами среди смешной мебели, сделанной, наверно, вручную по мотивам русских сказок. За окном была кромешная темень — ни фонарей, ни соседей, ни звезд. Только высокие елки тянутся лапами ко мне. И чувство такое, будто что-то непременно случится. Вот сейчас я растоплю свой страх в горячем молоке и буду готова встретить то, что уже в пути. Горе или надежду.

— Еду к тебе, — сказал по телефону Сергей.

Он что-то нажал в незаметной калитке скромного забора, что тянулся вокруг моего дома, и звонок раздался по телефону Карлоса. Я открыла калитку и входную дверь. Посмотрела на Сергея в ярком свете белого коридора и едва узнала. Это не мой непобедимый и самоуверенный ковбой-любовник на одну ночь. Это усталый, не очень молодой, погасший человек. Дело даже не в том, что он много пережил за прошедший день, что он наверняка плохо себя чувствует. Дело в том, что в нем что-то сломалось. Так бывает, когда человек не может объясниться с самим собой. И, возможно, он привез мне страшную весть.

— Подожди, — сжала я его руку. — Не рассказывай пока ничего. Отдохни и дай мне перестроить дыхание. Хочешь, я покажу тебе подарок Карлоса? А потом налью тебе горячего молока. Есть здесь и мед.

Сергей рассматривал кукол сурово и пристально, как подозреваемых по делу. Потом ровно с таким же выражением посмотрел на меня.

— Интересный подход, — заключил он. — Неглупый человек этот Карлос. Он сумел тебя расслабить, усыпить, так сказать, бдительность. Ты запьешь любую пилюлю от него молоком с медом в этой кукольной компании. Да, дай и мне молока. Пытался сейчас в машине выпить пива: оно не протиснулось в глотку. Стоп, я о себе сказал, а у тебя глаза вспыхнули зеленым пламенем. Кирилл жив. Не стал ничего говорить по телефону. Есть такое чувство, что все, о чем мы говорим, падает прямо в уши доброму дяде Карлосу. Сам дом на прослушку надо тоже проверить.

— Кирилл жив, — повторила я.

Сергей выпил кружку молока залпом, как водку, и даже занюхал корочкой теплого ржаного хлеба.

— Есть подробности?

— Мало. Операция прошла. Вроде нормально. Масленников говорил какие-то умные слова, я не стал запоминать. Он тебе завтра все расскажет с новой информацией. Ну что? Ты рада?

— Ох. — Я не сдержалась и спрятала мокрые глаза в его белокурую шевелюру над ухом, в которое и шепнула: — Спасибо.

— Не стоит благодарности, — ответил Сережа голосом растопленной нежности. — Ты капнула чем-то горячим мне в ухо. Все у тебя серьезнее, чем я думал.

Мы поговорили опять обо всем, безошибочно перебираясь с одной безопасной темы на другую. Отдыхали. Пока не пришел момент заговорить о главном. Я спросила первой:

— Зачем ты его убил, Сережа?

— Да вот понимаешь, ни за чем! Такой непрофессионализм. Просто почувствовал, что должен эту гадину грохнуть. Одну за всех. Имя им легион. Возьмут и остальных налетчиков на Кирилла, они окажутся шестерками шестерок. По ходу дела какие-то просто растворятся. Кого-то подставят как главных заказчиков, кто-то, выкупленный, уплывет из наших рук. Кого-то они сами и добьют. И в этом для них смысл: добить самим, чтобы концы в воду. А я вот так их переиграл. Да, сейчас под следствием. Если они дожмут, получу срок и лишусь профессии.

— Они — это?..

— Это наши хозяева жизни. Урки, ставшие элитой и бизнесменами. Те, кто убивал вчера Кирилла из-за нескольких фраз. Не исключено, что и твоя мать, и Пастухов — жертвы тех же людей. Или того же человека. Этого человека вполне могут звать Карлос Батиста. Кстати, попытка убийства Кирилла вполне ложится в мою версию о том, что Карлос убирает людей на пути к тебе. Хорошим молоком он тебя поит.

— Ты хочешь сказать, что просто захотел убить и не подумал о себе? Это так на тебя не похоже.

— Да, — коротко ответил он. — Захотел. Мы на войне. И у меня был единственный шанс ответить им по-мужски. Мы были в их кольце. Полиция тоже прикрывала именно их, а не тебя, не меня. Им давали уходить. Я это прекрасно видел. Ну и, наверное, есть у меня долг перед Кириллом. Смыл кровью его врага свою вину. Так тебе нравится?

— Мне нравится, что ты его убил, — призналась я. — Мы больше не тонем в безответной беспомощности. Ты сделал шаг. Не вини себя, я же вижу, что ты страдаешь. Ты не человека убил. Ты остановил навсегда одного профессионального убийцу. Прервал один конвейер смертей. Вот и все.

Сергей хотел остаться. Я хотела, чтобы он остался. И потому мы быстро простились. Он медленно шел к выходу из кукольного дома, где тепло пахло молоком. Он ждал, что я позову.

Я сказала:

— Спокойной ночи, Сережа. Буду ждать завтра твоего звонка.

— Да, забыл, — произнес он. — Я взял сегодня секретаря. Девушку Лилю. Должен кто-то давать информацию моим клиентам, если меня посадят.

Сергей показал мне в айфоне снимок круглолицей, симпатичной улыбчивой девушки с широко открытыми глазами и большой грудью. Я одобрительно кивнула.