— Сказал бы сразу. Их так-то лихо разнесли, всю ОПГ засадили и боевикам кровь пустили. Когда такое было, Валентин Сергеич?

— Туда им и дорога, — Иванов отмахнулся. — Жалеть не будем. Может, ещё и воров вернём на зону, а то загулялись на воле. Наглеть начали.

— Монгола так и прессуете? — спросил я. — Из-за майора Вербицкого?

— Мне-то до этого дела нет, ментам всё передаём, Некрасову. Да и сам же знаешь, что Монгол — вор в законе, всё равно ничего нам не скажет. Я уезжал, он как раз у следователя сидел, пальцы гнул, какой он вор авторитетный.

Да, ворам запрещено как-то взаимодействовать с представителями власти. По факту, от этого запрета почти ничего не осталось. Кроме того, что за сотрудничество с милицией вора могут прикопать, но это касается любых бандитом.

— Кстати, если что, — вдруг вспомнил полковник, — мы ждём следователей из Центра, по Вербицкому будут копать. Могут твоего брата вытянуть на допрос, ведь те два опера сказали, что ему ствол подкидывали по указке Вербицкого. Ну и тебя заодно могут вызвать, будут спрашивать, раз майор в вашу сторону рыл. Такой порядок.

— В курсе. Но мы найдём что сказать.

Очень много он мне сообщил. И про Монгола полезно. Пусть вор молчит, нам-то важно, как это выставить. Так что немного обсудив дела с Ивановым, я вернулся в машину, подумал и подъехал к ближайшему таксофону.

Оттуда набрал Некрасова, он ответил сразу.

— Иваныч, слушай, идейка есть, — сказал я. — Монгол сейчас на допросе в ФСБ. Глядишь, что-нибудь и расскажет.

— Ты не хуже меня знаешь, Коршунов, — медленно произнёс полковник усталым голосом, — что воры старой закалки чекистам и ментам ничего не передают… напрямую, по крайней мере.

— И не надо. Смотри, что передам я. У Дяди Вани на острове есть конторка одна. В ней фуры с рефрижераторами. Один коммерс из соседней области привозит в них мясо и масло, но иногда водку нелегально и дурь бывает. Название точно не помню, там что-то вроде «Главмясо» или что-то в таком духе, ещё советское осталось. Вытряси у прокурора санкцию, мол, поступила информация из надёжного источника, и проверь эти фуры, найди подарки.

— Если и найду, — сказал Некрасов, немного подумав, — то к Дяде Ване это не привяжешь. Он формально там никак не связан.

— А тебе и не надо привязывать. Это Дядя Ваня сам всё привяжет. Сложит два и два, поймёт, почему его грузы потрошат сразу после того, как Монгол в управу ФСБ сходил. И затаит злобу на пахана.

— О как, — он оживился. — Хитёр ты, Лёха. А ты откуда знаешь?

— Оперативная информация. Коля, давай уже к делу, пока возможности есть, — начал я его торопить. — Потом уже не будет такого шанса.

— Прокурор санкцию не даст.

— Делюсь козырем. Тимофей Палыч за бутылку коньяка на всё готов, он тебе не только санкцию даст, он тебя братом назовёт и уважать будет, пока всё не выпьет. Но коньяк нужен хороший. Отправь Глеба купить, он знает, какой купить, с ним сочтусь потом, верну. Решишь один вопрос, а парни твои палок нарубят.

— Ладно, займёмся, — отозвался Некрасов уже бодрым голосом.

— Я же говорю — с нами дружить надо, мы ещё и воров закроем вместе с Магой за компанию.

А некоторых и не только закроем.

После этого отправился к Седову, дал поручение разобраться, с какой девушкой встречался Калач. Она может или помнить, кто напал, или быть причастной к этому. Правда, примет он много не назвал, но завсегдатаи кабака и персонал могут подсказать, с кем ушёл браток.

Вопрос надо было решать, но тут зацепок не нашлось. Даже сам съездил на место происшествия, опросил соседей. Тишина и покой, никто ничего не слышал. Но попыток не бросал, тут даже наоборот, понял, что кто-то неплохо так шифруется.

Остаток вечера я слушал новости и планировал, что дальше. Изрисовал изнанку целого листа обоев, собирая схему и вспоминая, что мне известно. Надо будет обсудить с парнями детали и спланировать следующую операцию уже к будним дням.

Следующий день — выходной, я пригласил к себе Юльку для важного и ответственного дела, сам же за ней и заехал. На улице было прохладно, капал лёгкий дождик, который немного намочил ей волосы, собранные в хвост.

— И какая в этом романтика? — с усмешкой спросила она, пока я собирал мясорубку.

— Ничего более романтичного, чем лепка пельменей не бывает, — я привернул агрегат к столу. — Но можем сходить в пельменную на вокзал, там уже готовые.

— Ну уж нет, — Юлька помотала головой. — Будет у тебя потом изжога, и кто потом виноват будет? Юлия Батьковна, да? — девушка засмеялась.

Она принесла с собой настоящее фамильное достояние — толстую тетрадь с клеёнчатой обложкой, в которой ещё её матерью записаны рецепты. После начала колдовать над фаршем и тестом, быстро и умело.