— Господин Саша, время почти полночь. Там никого нет.

Я взглянул на часы и с раздражением выдохнул. Терпеть не могу откладывать дела, когда лучше решить сразу.

— Завтра выясните и сообщите мне, — попросил я.

— Обязательно, — энергично закивал он.

Попрощавшись, я вышел из лечебницы и поехал домой. Мои мысли крутились вокруг того лекаря, который, судя по словам Когана, уехал в деревню к матери. Между прочим, он был идеальным кандидатом на роль если не заказчика, то информатора. Он присутствовал в палате при лечении патриарха, затем был рядом с парнем, из организма которого я выводил токсины.

Получается, что он был в курсе всего происходящего и мог воспользоваться этим. Но кто он такой и за что пытался убить меня? Или просто решил подзаработать и продал информацию кому-то? А, может… Короче, гадать можно долго, но лучше поговорить с ним.

Дома меня встретила лишь одна из служанок и пояснила, что все уже легли спать и что кухарка по приказу моей матушки, оставила порцию запеченных куропаток с пюре из картофеля и тыквы. Прекрасно! Я за весь вечер ничего не успел съесть, пытаясь найти предателя. Только ходил с бокалом вина и делал вид, что пью из него.

Ну Лида — настоящая мать, знает, что я люблю, и позаботилась о том, чтобы мне тоже досталось. Куропатки просто восхитительны! Я обгрыз каждую косточку. Всё-таки, как ни крути, я оказался в хорошей семье. А мог попасть к черствым холодным людям, которые держали бы прежнего Шурика в ежовых рукавицах.

Утром, едва сел за стол, чуть не получил подзатыльник. Вовремя среагировал и увернулся.

— Признавайся, паршивец, твоих рук дело? — дед нависал надо мной и буравил взглядом.

— Не понимаю, о чём ты, — равнодушно пожал я плечами.

— Ты мне зубы не заговаривай! Всё ты понимаешь!

Вмешалась Лида.

— Григорий Афанасьевич, не знаю, что у вас случилось, но я не позволю устраивать разборки за столом, — строго сказала она.

Дед попыхтел, поиграл желваками и, шумно выдохнув, опустился на стул. До сих пор не успокоился после вчерашнего признания. Служанка быстро обслужила его, налив крепкий кофе и положив на тарелку пару кусков пышного омлета, и удалилась. Наверняка не хочет попадаться под горячую руку главы рода.

— Вчера вечером в новостях сказали, что уже назначена дата казни Распутина, — сказал Дима, аккуратно намазывая на хлеб тонкий слой сливочного масла.

— И когда же? — заинтересовался дед и даже перестал коситься на меня.

— Через две недели в пятницу, двадцать шестого числа. Сказали, что казнь публичная. Будут журналисты и те, кто подал заявку.

— Хотел бы я посмотреть, как будет подыхать эта гнида, — оскалился старик. — Так и вижу, как он корчится в муках и умоляет простить его.

— Давай сходим? — предложил я.

Мне, признаться, самому было очень интересно посмотреть, как проходит казнь. В моём мире казнили исходя от тяжести злодеяния: варили в масле, четвертовали, вешали, отрубали голову, давали яд и тому подобное.

— Обязательно сходим! Сегодня же подам заявку. Уж нам, как потерпевшим, не откажут.

Сегодня был выходной, поэтому я поднялся к себе и занялся придумыванием новых сборов, чтобы расширить ассортимент в лавке. Продукция в этом филиале «Туманных пряностей» должна быть разнообразнее, всё-таки в столице находится, а здесь, как я уже выяснил, очень ценят эксклюзив. Как сказала Лида за завтраком, количество покупателей растёт с каждым днём, а Дима добавил, что заказал рекламу по телевизору, поэтому ждём наплыв покупателей.

Мирон Андреевич, ректор Московский магической академии, самой старой и самой престижной академии во всей империи, сидел за столом в небольшой кофейне и попивал кофе вприкуску с кусочками горького шоколада. Напротив него сидел статный мужчина, которого ректор знал уже лет тридцать. Его звали Антон Грибоедов. Раньше он занимал ответственный пост в Министерстве образования, а потом за заслуги был удостоен чести стать Советником императора по вопросам образования.

— Не переживай, Мирон Андреевич, никто тебя с поста не сместит. Скоро все забудут об этом деле, и всё вернётся на круги своя, — добродушно улыбнулся Антон и промокнул губы льняной салфеткой.

— По этому поводу я совсем не переживаю, — отмахнулся ректор. — Чего только в нашей академии не бывало. Я думаю о другом.

— О чём же?

— «Кристалл Предела» почернел, когда к нему прикоснулся студент. Мы до сих пор не поняли, чтобы это значило. Ты что думаешь?

— Почернел, говоришь, — задумчиво повторил Грибоедов.

Он молча доел суп-пюре из грибов, закусив пирожком с капустой. Допил клюквенный морс и, снова промокнув губы салфеткой, проговорил:

— Мне на ум приходит только одна магия, которую кристалл может показать чёрным цветом… Ведьминская магия.