Я решил пойти по порядку. Подойдя к первой камере, я спросил:

— Здесь сколько человек и кто именно?

— Здесь один, — сказал директор, — и он совершенно не заслуживает вашего внимания…

— Я сам решу, кто заслуживает, а кто нет, — сказал я, — какой ключ?

Решив, что самому возиться с ключами мне неохота, я протянул связку директору. Забрать всегда успею.

За дверью оказалась небольшая камера, которая раньше была, видимо, бытовкой для уборщицы, судя по размерам. На брошенных на пол досках сидел парнишка. Щуплый и вообще какой-то мелкий. В очках и со взъерошенными волосами. Он устало посмотрел на нас.

— Встать! — скомандовал директор, видя, что парнишка даже не дёрнулся.

Я отвесил директору звонкий подзатыльник.

— Ты чего борзеешь? С чего ты взял, что можешь здесь командовать? — спросил я.

— Просто он проявил неуважение к гостям, — забормотал, смутившись, директор.

— Не твоего ума это дело, ты просто всё показывай и рассказывай. А будешь командовать, в следующий раз подзатыльником не отделаешься.

Если сначала парень был совершенно равнодушен к происходящему, то после произошедшей сцены живо заинтересовался.

— Какой у тебя дар? — спросил я.

— Это дело интимное, — сказал парнишка, — не стоит всем подряд рассказывать, кто ты и что умеешь. Отчасти поэтому я здесь и очутился.

— Выбор простой, ты говоришь кто ты и получаешь шанс выйти на свободу, или молчишь и остаёшься в этой камере, — сказал я, — у нас нет времени долго выяснять кто здесь и что.

Парень некоторое время смотрел на меня, размышляя, но потом решил, что терять ему нечего и можно сделать ставку на непонятную ситуацию, которая сейчас происходила. Потому что понятная, которая была до нашего появления, не сулила ему ничего хорошего.

— Я крафтер, — сказал парень и внимательно посмотрел на нас, ожидая, какой эффект это произведёт.

Петя присвистнул.

— Он может создавать артефакты, намагиченные вещи, оружие… это очень крутой дар, — сказал он.

— Хорошо, — кивнул я, — мы захватили это место. Но сейчас мы, как бы это сказать, в осаде. Так что, если хочешь на свободу, возможно, придётся подраться.

— Я боец так себе, — сказал парень, — но зато у меня есть друг, он тоже здесь в одной из камер. Вот он боец что надо. Так что он может за двоих отработать, если придётся.

— Это по желанию, можно в камере остаться, мы никого не принуждаем, — сказал я, — но ситуация не простая, имей в виду. Там, снаружи под сотню бойцов, и они рано или поздно пойдут на штурм. Придётся обороняться.

— Не думаю, что кто-то захочет остаться в камерах, — сказал парень, — ладно, с этим всё ясно. А потом что? Допустим, мы выбрались, дальше какие действия?

— Мне-то какое дело? — пожал я плечами, — это тебе решать. Иди на все четыре стороны.

— И что, я ничего не буду должен? Ну, там, скрафтить что-нибудь? — спросил парень.

— Должен не будешь. Но это с нашей точки зрения. Если сам за собой будешь чувствовать долг, то можешь подогреть нас чем-нибудь интересным, мы против не будем. Но это абсолютно добровольно, — сказал я.

— Что вы за альтруисты такие? — с подозрением спросил парень, — в чём подвох?

— Нет подвоха, — сказал Петя, — мы просто живём по другим принципам. Мы здесь, потому что из-за этих тварей погибла наша подруга, совсем молодая девчонка. Её кровь требует отмщения. Мы разнесём это место и пойдём дальше, по своим делам. Но невиновные вроде тебя и остальных пленников пострадать не должны. А если вы нам поможете, то вообще будет отлично. Мы делаем это всё не ради вас, а ради себя.

— Странные вещи вы говорите, ребята, — сказал парнишка, — в современном мире такое уже не встречается, поэтому я и ищу подвох.

— Ты плохо знаешь современный мир, — сказал я, — дерьма много, но есть и другие силы. Есть люди, которые хотят возродить нормальную жизнь, и их немало. Если есть желание, можно к ним присоединиться. Заинтересует, дам наводку.

— Я подумаю, — всё ещё не до конца нам веря, сказал парнишка.

— Ты первый, кого мы открыли, — сказал я, — поэтому так подробно с тобой и разговариваем. Всем всё объяснять у нас времени нет, поэтому этим будешь заниматься ты, независимо от того веришь в то что мы говорим, или нет. Только вот то, что мы в осаде, это факт. Да, директор? — и я снова отвесил ему подзатыльник, на этот раз для того, чтобы парнишка лишний раз убедился, что власть здесь сменилась, — так что если ты не боец, то поработай на общее дело таким образом.

— Хорошо, — пожал плечами парень, — это можно.

— А за свой дар не волнуйся, мы не будем всем направо и налево про него рассказывать. У меня тоже такой дар, что я легко мог бы оказаться на твоём месте… да, в общем-то, и оказывался уже, — сказал я.

— А что у тебя за дар? — заинтересовался парень.

— Как ты и сказал, дар, это дело интимное, — ответил я.

— Но я-то тебе про свой сказал, — возмутился парень.