Но мне повезло. В этой деревне, где время течет медленно, а люди смотрят друг другу в глаза с искренностью, я нашла не просто соседей, а семью. Тетя Вера, с ее добрыми морщинками у глаз и голосом, который всегда звучит так, будто она вот-вот обнимет тебя, стала моим ангелом-хранителем.

Она знала меня еще ребенком, когда я приезжала к бабушке на лето, и теперь, словно по завету судьбы, она здесь, рядом. Приносит то молоко, то творог, то яиц, теплых, будто только что из-под наседки.

А иногда просто сидит со мной за чашкой чая, слушает мои вздохи и не спрашивает лишнего. Она знает, что сердце иногда говорит тишиной.

Есть и девочки – Соня и Маша, дочки фельдшера Любови Михайловны. Им всего по десять лет, но в их глазах уже светится такая серьезность, такая взрослая забота, что я невольно улыбаюсь.

Они тоже двойняшки, как мои вишенки, и, кажется, понимают их без слов. Прибегают после школы, чтобы поиграть с малышками, покатать их в коляске по пыльной дорожке у дома или спеть им колыбельную, которую сами сочинили.

Их звонкий смех наполняет дом жизнью, и я, глядя на них, думаю: вот бы моим девочкам вырасти такими же – добрыми, открытыми, с сердцами, полными света.

Но как бы ни было тепло в Петровке, как бы ни поддерживали меня люди, в сердце все равно зияет дыра. Она появилась в тот день, когда я, задыхаясь от слез, бежала по лестнице прочь от Сергея.

Тот день, как нож, разрезал мою жизнь на «до» и «после».

Конец ознакомительного фрагмента.