— Теперь ты два раза подумаешь прежде, чем решишь меня предать, — пошутил я, но шутка понравилась только мне самому. — Если слух о твоём уродстве выйдет за пределы особняка, то боюсь, ты, граф, закончишь свои дни в бродячем цирке уродов. И это если повезёт. А если не повезёт, то тебя разрежут на куски в лаборатории.

— Т-т-ты ч-ч-чудовище… Даже… Даже твой о-о-отец не был так ж-ж-жесток, — заикаясь, в унисон произнесли две головы.

— Именно поэтому тебе стоит бояться меня и переживать за жизни своих дочерей, — стальным тоном произнёс я. — Если будешь паинькой, возможно, однажды я избавлю тебя от уродства. Но это не точно.

Малышев разинул рот, чтобы что-то сказать, но у меня не было настроения слушать его заикания. Я прикоснулся к руке графа и активировал телепортационную костяшку, вернув его обратно в особняк. Сегодня у меня стало на одного врага меньше. Кто бы мог подумать, что можно остановить войну ценой жизней двух генералов. Правильно говорят «Если бы генералам пришлось отправлять своих детей на войну, война бы не случилась».

От автора:

Вступайте в мою группу телеграма. Там море картинок по книгам и прочего интересного:me/TavernaPanarina

Судьба довольно злая су… Я хотел сказать, злая сущность. И сегодня она сыграла злую шутку с Малышевым. Я отнял у него не только дар анимагии, но и доминанту чувствительности к мане. Вот так в одночасье он превратился в двухголового урода, запертого в собственном поместье на веки вечные. Ладно. Может, однажды я дарую ему свободу. Но это не точно.

Кстати. Анимагия Малышева оказалась всего-то второго ранга. Думаю, если бы она была ранга четвёртого или пятого, наше сражение стало бы легендарным! А ещё мы бы разнесли весь особняк, и графу пришлось бы жить в шалаше. Так что это даже хорошо, что он не развил свои навыки должным образом. Ах, да! В доминанту анимагии была зашита и регенерация, однако судя по описанию, она была весьма слабой.

Я вышел из палатки и стал любоваться тем, как гвардейцы Малышева с разочарованием швыряют оружие на землю и срывают с себя погоны. Военная кампания окончена, однако для желающих продолжить рисковать жизнью я всегда найду работу. Мимо меня пробегал взмыленный генерал, но далеко он не ушёл, так как я схватил его за рукав и притянул к себе.

— В течение недели жду списки солдат, готовых вступить в ряды гвардии Черчесовых.

— К-к-как прикажете, господин… — он замялся, пытаясь вспомнить титул Черчесова. — Господин ваше сиятельство, — нелепо промямлил он, а после, потупив взгляд, спросил. — А-а-а куда направить список?

— В резиденцию Малышева. Сергей Алексеевич с радостью заберёт у вас список и передаст его мне.

— Бу-бу-будет сделано. Р-р-разрешите идти?

— Разрешаю бежать, — сказал я, а после гавкнул на генерала, словно злобная псина. — Гав!

Вздрогнув, толстопузый со скоростью поросёнка, попавшего на бойню, рванул прочь. Я даже залюбовался его спринтерскими навыками. Хорошо бежит, чертяка. Лишь бы сердечный приступ не схлопотал.

Сжав в руке телепортационную костяшку, я переместился в Кунгур. На этот раз в моей комнате бабушки не было. Видать, вернулась в Югорск, чтобы заняться делами рода. А жаль. Она была бы рада услышать о моих великих деяниях. Хе-хе. На самом деле, она просто была бы рада узнать, что уже второй враг, долгие годы пивший кровь моего отца, пал в неравном сражении.

По привычке я выпрыгнул в окно и раскрыл крылья птероса, встроенные в рюкзак. Плавно спланировал к администрации и приземлился. Хммм… А на кой-чёрт я всё время выпрыгиваю из окна? Нужно просто сделать новую телепортационную метку и больше никогда не заниматься этой ерундой.

Потянувшись к мане, я создал на стене рунический телепортационный круг, а после вошел в администрацию. В фойе было безлюдно. Но пахло куревом. Мерзким, самым дешманским вонючим куревом. Именно такие папиросы и смолит Егорыч. Я, как охотничья гончая, направился по следу и нашел вояку на втором этаже на балконе. Он выпускал клубы дыма и смотрел в сторону плаца, на котором тренировались архаровцы.

Я остановился рядом с ним и привалился спиной к парапету.

— Егорыч, война окончена, — негромко произнёс я, привлекая его внимание.

— А работа только начата? — усмехнулся майор и затянулся табачным дымом.

— А ты догадливый, — хмыкнул я. — Скоро у нас будет список желающих служить в нашей гвардии. Я хочу, чтобы ты лично отсмотрел и отобрал бойцов. Можешь для этой задачи привлечь Гаврилова. Он поможет.

— Как я понимаю, Малышев мёртв? — спросил Егорыч.

— Отчего же? Жив. Правда, сильно изуродован, но жив. Сейчас он в своём особняке, готовит документы для передачи мне владений и имущества.

— Зря вы так, Михаил Константинович. Я бы на вашем месте прибил его, и дело с концом.

— Думаешь? — спросил я, достал из кармана телефон и показал Егорычу фотографию Малышева.

— Ох, мать честная, — присвистнул Егорыч. — Да он сам повесится если не сегодня, то завтра.

— Не повесится. Он очень любит своих дочерей, ради них и продолжит жить. Пусть и в теле урода.

— Жестоко. Но справедливо. С крысами только так и нужно поступать, — резюмировал Егорыч и стряхнул пепел. — Михаил, а ты уверен, что мы сможем доверять новобранцам? Всё-таки они недавно были нашими врагами, и запросто могут устроить диверсию или типа того…