Я подхватила чашку с кофе, и та неожиданно дрогнула в руке. Осознание, что именно меня так поразило, пришло внезапно – Игорь не понял за пятнадцать лет то, что Стас раскусил за несколько первых минут знакомства…

Мобильник запиликал вызовом, и я, глянув на экран, поморщилась.

– Ну что ему не лежится? – проворчала.

Сердце отозвалось лишним ударом и снова разогналось, сбивая дыхание. Я вздохнула и, поднявшись, сгребла чашку кофе со стола и вышла с ней из комнаты.

Сердце бесило.

Я чувствовал каждый его стук в тишине, и не на что было отвлечься.

Что-то мне с ним не то сделали…

– Верните мне мобильный, – потребовал я у медсестры.

Дама в возрасте с неприязненным выражением презрительно окинула меня мутным взглядом:

– Я узнаю у вашего врача.

– Как его имя?

– Он представится, как сочтет необходимым.

– Я имею право знать, – зарычал.

– Позвать?

– Позовите!

– Хорошо.

– И принесите мой мобильник! – повысил я голос ей влед.

От этого усилия стало тяжело дышать, будто пробежался. Я с трудом приподнялся так, чтобы хоть немного опереться на зад, и принялся разминать пальцы рук. Беспомощность бесила…

– Что ты делаешь?

Вместе с Моим Хирургом в палату влетел и запах кофе. Она пронеслась через комнату и поставила чашку на тумбочку мне под нос.

– Мне нужен мобильный, – глянул я на нее исподлобья. – И кофе.

– Тебе нельзя, – властно постановила она и надавила мне на грудь ладонью, вынуждая улечься на подушку.

Рука теплая, прикосновение уверенное. Не то, что в прошлый раз.

– Это Игорь тебя довел утром? – усмехнулся я, нагло рассматривая ведьму. – Быстро ты отряхнулась. Годы тренировок?

– Помолчи, – приказала она и нацепила стетоскоп. – Скажешь слово, получишь снотворное.

Я скрипнул зубами, позволяя ей закончить.

– Нравится командовать мужиками? – заметил, когда она наслушалась.

– Тебе дать волю – угробишься без всяких киллеров, лежа в подушках. И столько усилий пропадут зря.

– Хороша, – восхищенно улыбнулся я. – А теперь мобильный и кофе.

– Я хирург, а не девочка на побегушках, – подхватила она свою чашку.

– Ты меня слышала, когда я говорил про возможное покушение? Мне нужна охрана. Ладно меня, но в живых не оставят и свидетелей.

– Хорошо, я верну тебе мобильный. Но нервничать тебе нельзя. Ткани сердца еще хрупкие, регенерация нарушена. И оборачиваться пока что запрещено. На какой срок – покажет только динамика выздоровления.

– Я тебя услышал. Пойдешь за мобильным, захвати, пожалуйста, кофе. И соберись уже с духом и скажи, как тебя звать, «не девочка на побегушках». А то я начну к тебе обращаться Моя Госпожа.

– А ты разбираешься в подчинении, – оценила она. – Я не против.

Я только медленно вдохнул, не в силах оторвать от нее взгляд, пока она шла к дверям. Вот же сучка… И с губ сорвался смешок, уж не знаю, по какому поводу. Противное сердце будто в теплый воск окунули, и оно защекотало в груди так, словно обросло шерстью.

Ведьма вернулась вопреки ожиданию с мобильным, кофе и целым подносом жратвы.

– И что я должен буду за все это сделать? – не смог сдержать я оскала.

– Как насчет заткнуться? – проворчала она.

– Не хами, – посоветовал со всей доброжелательностью, на какую только был способен. – Я же не всегда буду лежать в койке. А я очень злопамятный.

– Я в курсе, – усмехнулась презрительно она. – На самом деле я надеюсь, что пока будешь есть, не сможешь трепаться.

– Сразу захотелось объявить голодовку.

– Буду вливать внутривенно, – подняла на меня горящий взгляд ведьма.

– Но так я ведь смогу трепаться и бесить тебя? – вздернул я бровь.

– Не все усваивается перорально, что-то потребует ректальных манипуляций.

– Больше угроз не осталось? – Я все не мог стянуть оскал. – Ты всегда такая горячая с пациентами?

– Зря ты такой самоуверенный. – И ведьма устроила еду у меня под носом с заботой, которую я не заслуживал.

– А я и не самоуверенный.

– Наглый. Нахальный, – заводилась она. – Так больше нравится?

– От тебя пахнет котом или мне кажется?

– Пропишу тебе седативные. От них болтать сил не будет и стоять – тоже.

– Новые угрозы, – наслаждался я открыто. – Я все запомню, Моя Госпожа. Проценты будут внушительные, когда придется платить. Но я с тебя все выжму.