– Мама, мама, а Азор накакал на газоне, – дергала ее за подол платья Соня.

– Азор? А что он тут делает? Я же его в доме заперла. – Катя перевела взгляд с дочки на поляну, куда та показывала пальцем.

Там среди гостей носился ее щенок, выпущенный кем-то на волю. Господи, да еще и без поводка! Одуреет от количества людей – сбежит, чего доброго. Словно подслушав ее мысли, Азор со всех лап кинулся в кусты, отделяющие поляну от забора, за которым расстилался сосновый бор. Катя, хоть и знала про забор, опрометью кинулась следом.

– Соня, постой здесь! – крикнула она.

В кустах никого не было. В смысле, Азора. А вот в заборе проделана огромная дыра, из-за которой раздавался тоненький лай, точнее скулеж. Мамочки мои, Азор! Недолго думая и не обращая внимания на свой роскошный наряд, Катя полезла в дыру, за которой пропадала ее собака. В том, что собака именно пропадает, она даже не сомневалась.

Тонкий шелк платья зацепился за какую-то железяку и треснул, но Катю это не остановило. Она выбралась наружу и очутилась среди сосен. Земля, покрытая осыпавшимися иголками, мягко пружинила под ногами. На каблуках идти по ней было неудобно, и Катя скинула туфли, оставшись босой.

– Азор, Азор, – позвала она, смутно понимая, что собака не могла за пять дней привыкнуть к своему новому имени, а потому, скорее всего, не откликнется.

Тоненький плач раздавался теперь чуть поодаль, и Катя двинулась на зов своего песика. За деревьями виднелась красная машина, у открытой передней двери стояла девушка. Вот она присела, видимо заметив выскочившего щенка. Это выглядело безопасно, и Катя поспешила к ней, нацепив на лицо самую приветливую улыбку.

– Пожалуйста, подержите его! – крикнула она еще из-за деревьев, – это мой щенок убежал. Он еще совсем маленький.

Девушка, а может молодая женщина, издали было не видно, подхватила Азора на руки и выпрямилась. Теперь она смотрела Кате прямо в лицо и улыбалась. Улыбка у нее была хищная и какая-то недобрая. Возможно, это считывалось бы лучше, если бы лицо незнакомки не закрывали большие темные очки. Неторопливым, даже ленивым движением незнакомка сняла их, уставилась прямо Екатерине в лицо, и та обомлела, мгновенно ее узнав. Перед ней с Азором на руках стояла Милена Фалькова.

Да-да, та самая подруга Милена, которая втянула Катю в историю с похищением бриллиантового колье, принадлежащего семье Мудровых. Катя не видела ее шесть лет, с того самого дня, как Милена сбежала из особняка Брусницыных. Это же Катя тогда догадалась, где ее искать, так что колье было счастливо возвращено владельцам. Милену и ее мужа-сообщника они тогда отпустили на все четыре стороны, заявлять не стали – пожалели.

Катя иногда думала о том, как живет ее бывшая подруга. Она знала, что карьера супермодели для Милены закончилась. Возможность работать, причем в любой стране мира, Мудров-старший ей перекрыл напрочь. Она понимала, что для самолюбивой Милены этот удар был похлеще, чем тюрьма, которой та счастливо избежала. И еще Нью-Йорк… Подруга говорила, что мечтает жить в этом городе, и планировала на деньги, вырученные с продажи украденного колье, купить там квартиру, обязательно в небоскребе. Не срослось, не получилось.

– Милена, – не сказала, а скорее выдохнула Катя. – Ты как тут?

– Твоими молитвами, – засмеялась бывшая подруга.

Со времени последней их встречи она сильно изменилась. Тогда, на перроне Московского вокзала, где Милена встречала приехавшую из своей провинции Катю, она была высокая, тоненькая, похожая на грациозную лань, с бесконечными ногами, высокой грудью, длинными платиновыми волосами, затейливо струящимися по безупречной спине, одетая очень стильно и дорого.

Высокий рост и сейчас никуда не делся, как и фигура, впрочем ставшая более налитой. Не сорок второй размер, как было, и даже не сорок четвертый. Длинные волосы сменились на короткую стрижку, впрочем довольно стильную. Милена с детства была красавицей, и сейчас огромные синие глаза и правильные тонкие черты «вытягивали» постаревшее лицо с морщинами у висков. Милена выглядела на все свои тридцать пять. Ни копейкой меньше.

И одета она была иначе – модно, но дешево. Никаких тебе «Шанелей» с «Ив Сен-Лораном». Джинсы из масс-маркета, недорогая футболка и накинутая на плечи толстовка, немаркая, практичная и надежная. О прежней Милене напоминал только аромат духов, тяжелый, сладкий. По крайней мере, Азор на ее руках сморщил носик и вдруг чихнул. Милена с отвращением посмотрела на щенка и отбросила его в сторону.

– Пошла вон, блоха несчастная!

Азор перевернулся в воздухе, упал на землю и заплакал в голос – больше от страха, чем от боли, мягкая прослойка из сосновых иголок смягчила удар.

– Милена, ты что, с ума сошла! – ахнула Катя. – Маленький, иди ко мне. Иди-иди к мамочке.

Азор, отряхиваясь, подбежал к ней, и Катя подхватила его на руки, ничуть не беспокоясь о сохранности платья.

– Так вот ты какая стала, – протяжно сказала Милена, окидывая ее взглядом с ног до головы. – А эта тварь мне больше не нужна. Она свою роль выполнила.

– Какая такая? – машинально спросила Екатерина и тут же спохватилась: – Какую роль? Ты о чем?

– Да о том. Правильно Игнат все рассчитал, он был уверен, что ты за этой шелупонью побежишь, про гостей своих забудешь. Ты же у нас добренькая. Правильная вся такая. Живую тварь пожалеешь, приголубишь. С детства блаженная. Всех бродячих кошек подкармливала, голубя с раненым крылом выхаживала, а потом за бабкой своей полоумной ходила, пока та под себя гадила, вместо того чтобы ее в дом престарелых сдать и жизнь свою налаживать.