Рыжий пришёл в себя только после того, как услышал речь своего лидера. Повернулся ко мне, сжимая кулаки.

– Ты совсем охренел, Черкасов? – он пошёл на меня.

– Остынь, иначе ляжешь рядом со своим дружком, – пригрозил я, вновь выставляя костяшку указательного пальца и вставая вполоборота.

Рыжий недовольно сморщился, остановился и, подобрав разбитый жезл Безродного, подошёл к нему.

– Черкасов, ты все берега попутал. Ты на кого руку поднял, а? – прохрипел Безродный. Он с трудом поднялся на ноги, всё ещё держась за шею. – Считай, что ты труп. Понял?

– Иди отсюда, пока цел. Если ещё раз поднимешь руку на девушку или подойдёшь ко мне – кадык вырву, – пригрозил я и поморщился от боли.

Голова раскалывалась так, будто её пинали вместо мяча. Видимо, всё ещё сказывалась смертельная травма, которая зажила во время моего переноса в это тело. А, может, ко всему прочему сказывалось истощение.

– Мы ещё встретимся, паскуда! Я тебе этого никогда не прощу, – процедил сквозь зубы Безродный.

Затем повернулся к рыжему и рявкнул:

– А ты ничего не видел. Ясно тебе?!

Тот быстро закивал головой и, зажав подмышкой жезл, подхватил своего лидера под руку.

– Пошли, сестрёнка, – обратился к девушке Безродный.

– Нет, – нахмурилась она. – Я провожу Володю. Он кое-как на ногах стоит.

– Потом поговорим, – многообещающе посмотрел он на девушку и в компании с рыжим заковылял в сторону серых бетонных зданий.

Когда они скрылись за строениями, мы с девушкой остались одни.

Я хотел собраться мыслями. Надо понять, где я очутился и что делать дальше, но головная боль и слабость мешали сосредоточиться.

– Сейчас… – девушка закопошилась в сумочке, вытащила светящийся прямоугольник. – Не переживай, ничего он мне не сделает, грозится только.

– Что это? – покосился я на предмет в её руке.

– Вызову такси и провожу тебя до дома, – объяснила девушка. – Мне не нравится, как ты выглядишь.

Тут память предыдущего владельца тела подсказала, что эта штуковина называется телефон. В моём мире для связи на расстоянии использовались громоздкие артефакты. Здесь же их заменяли такие миниатюрные штуки. Очень интересно.

Пока Светлана кому-то объясняла, как найти нас, я привалился спиной к одному из строений и сполз на корточки.

До сих пор не могу поверить в случившееся. Всё, что сейчас происходило, казалось каким-то странным сном.

Совсем недавно я защищал короля. А сейчас в незнакомом месте, в чужом теле. Как такое возможно? Или всё это галлюцинации умирающего мозга? Ха-ха, забавно, если в это время моя душа всё ещё отлетает от тела. И скоро всё закончится.

Но нет. Ничего не заканчивалось. Да и боль, мать её, вполне реальна, а опустошённый резервуар щемит в груди. Значит, я действительно попал в тело этого задохлика. Выходит, мне надо смириться, что теперь я Володя Черкасов и просто принять это.

– Такси сейчас подъедет. Пойдём, – Светлана махнула рукой и двинулась в том направлении, куда ушли Безродный с Жориком.

Я нехотя поднялся на ноги, поплёлся следом. Отдохнуть бы сейчас, напитаться сил. Понять, что делать дальше. Но для начала нужно найти безопасное место.

Мы несколько раз свернули по еле различимой тропинке и вышли к довольно оживлённой дороге, по которой проезжали ездовые механизмы. Память Володи Черкасова подсказала, что их называют автомобилями.

В моём мире тоже имелось нечто подобное, но здешние механизмы отличались внешне и двигались гораздо быстрее.

– Это за нами, – сказала Соколова, кивнув в сторону подъезжающей машины с мигающей буквы «Т» на крыше. – Провожу тебя до дома. Думаю, твои уже волнуются.

При слове «твои» в груди защемило. Надеюсь, у того паренька всё в порядке в семейной жизни, и мне удастся как следует восстановиться.

Мы залезли в салон, и Светлана повернулась ко мне:

– Адрес своего поместья помнишь?

Я помотал головой:

– Нет, память отшибло. Ничего не помню.

Девушка задумалась.

– Долго ещё будем размышлять? – покосился на нас недовольный водитель.

Девушка покопалась в телефоне, затем назвала адрес. Он показался мне смутно знакомым, будто слышал когда-то.

– Как ты себя чувствуешь? – девушка внимательно посмотрела на меня, когда мы тронулись в путь.

– Пойдёт. Жить буду, – отмахнулся я.

Не хватало ещё жаловаться женщине. Конечно, чувствовал я себя хреново. Но больше всего меня напрягал опустошённый резервуар, который почему-то не восстанавливался.