Таргород просыпался. На улицах появились первые прохожие — торговцы, спешащие открыть свои лавки, рабочие, направляющиеся в доки. Они с ужасом смотрели на окровавленного человека, хромающего по мостовой, но никто не решался подойти. В этом городе каждый знал правило: не вмешивайся в чужие дела, если хочешь дожить до старости.

Пробежал совсем немного, как услышал хруст разбитого стекла, а потом что-то грузное упало на землю позади. Не оборачивался и так знал, что это значит — Тагир выпрыгнул следом. Погоня началась.

Звук падения его металлического тела на камни был характерным — не таким, как падение человека. Слишком громким, слишком резким. Это придало сил, и даже сумел прибавить в скорости. Резервы организма, о которых не подозревал, включились в работу. Инстинкт самосохранения взял верх над болью и усталостью.

Эту часть города хорошо помнил, потому что постоянно её патрулировал, когда служил в страже Таргорода.

Узкие улочки старого города, булыжные мостовые, дома из кирпича — всё это было знакомо до мельчайших деталей. Каждый переулок, каждый поворот. Это могло дать преимущество.

Проскользнув в переулок между лавкой портного и пекарней, нырнул в узкий проход между домами. Обычные люди даже не подозревали о его существовании — расстояние между стенами составляло не больше метра, и заметить его можно было только, если специально искать.

Этот проход показали зелёные во время патрулирования. Протиснувшись между стенами, выскочил на параллельную улицу, ведущую к нижнему городу. Стены царапали броню, но не обращал внимания. Главное — оторваться от преследователя.

Тагир ненадолго потерял из виду и немного отстал, но вскоре снова услышал тяжёлые шаги позади. Обернувшись, увидел его — он бежал с механической точностью, уверенно, сокращая расстояние между нами. Его металлическое лицо исказилось в гримасе ярости, когда наши взгляды встретились.

Искусственные мышцы не знали усталости. Он мог бежать часами, не снижая скорости. А уже чувствовал, как силы покидают с каждым шагом.

— Рик! — раздался его голос позади, неожиданно человеческий в своей ненависти. — Ты не сможешь бежать вечно!

Сердце бешено колотилось, лёгкие горели от нехватки воздуха, но не останавливался. Только бы успеть добежать до воды. На этом строился расчёт. Плавал всегда хорошо — в детстве проводил всё лето на берегу моря.

А эта железка должна сразу камнем пойти на дно. Металлический скелет, тяжёлые импланты — всё это сделает его плавучесть отрицательной. По крайней мере, на это надеялся.

То, что в гавани могли быть клизы, уже не принимались в расчёт. Утром они обычно были не активны — эти морские хищники предпочитали охотиться в тёмное время суток. Да и выбора особого не оставалось. Лучше попытать счастья с морскими тварями, чем с кибернетическим монстром, который гнался по пятам.

Свернул в очередной проулок, ведущий прямо к портовым складам. Запах моря становился всё сильнее — соль, водоросли, рыба. Звуки порта: скрип канатов, плеск волн.

Пробежав между плотно сложёнными ящиками и бочками, наконец увидел её — серую гладь моря, освещённую утренним солнцем. Таргородская гавань раскинулась передо мной во всей красе.

Но красота пейзажа сейчас не интересовала. Главное — вода. Спасительная вода.

— От меня ты всё равно не уйдёшь! — раздался голос Тагира, полный металлической ярости.

Дыхание со свистом вырывалось из груди, перед глазами плясали чёрные точки, но до воды оставались считаные метры. Слышал, как Тагир ломится через склады позади, разбрасывая ящики, словно игрушки. Его металлическое лицо угрожающе поблёскивало в солнечных лучах, обнажая искусственную череповую коробку под повреждённой синтетической кожей.

Ноги подкосились от потери крови, но заставил себя сделать последний рывок. Достигнув края пирса, оттолкнулся и прыгнул в воду. В тот же миг услышал крик ярости и почувствовал страшную боль в бедре.

Что-то острое вонзилось в ногу — краем зрения увидел, как он в отчаянном прыжке прыгнул следом, и его клинок достал в полёте. Действуя совершенно рефлекторно, второй ногой ударил туда, где должен был он находиться, и попал. Куда — не понял, но боль в бедре ослабла.

Холодная морская вода обожгла раны, но стиснул зубы и поплыл, отплывая всё дальше от берега. Солёная вода проникала в порезы, вызывая нестерпимую боль, но одновременно она промывала раны.

Бронекостюм и оружие тянули на дно. Синтетические материалы набирали воду, становясь ещё тяжелее. Клинки в ножнах за спиной сдвигали центр тяжести, тоже не прибавляли плавучести.