Деревьев и живых изгородей вдоль дороги уже почти не осталось, и приказчики, несшие деньги, решили: если уж Черный Плащ и пойдет на ограбление, то выберет дорогу, где укрытий больше.

Но они ошиблись. Дорога обогнула церковь и парк, а когда приказчики вышли в чистое поле, миновав сложенные штабелями стойки строительных лесов и кирпичи возле недавно возведенных домов, в темноте за спиной раздался топот копыт.

Их окликнули:

— Обернитесь, джентльмены!

Потом последовали вспышка и грохот пистолетного выстрела. Приказчик с фонарем получил пулю в плечо. От удара его отбросило в сторону, фонарь с лязгом упал на землю и погас.

— Убивают! — крикнул приказчик.

Другой запутался в собственной одежде, отчаянно пытаясь дотянуться до пистолета. Пока он силился нащупать рукоять, вопя: «Грабят! Убивают!», в него врезалась лошадь нападавшего, и бедолага оказался под копытами. При падении пистолет сам собой выстрелил, и в яркой оранжевой вспышке, на мгновение осветившей происходящее, перед насмерть перепуганным приказчиком предстал словно замерший во всполохе выстрела спешивающийся всадник в развевающемся черном плаще.

Ограбленные бегом вернулись в «Чемпион», где Энни перевязала им раны. Пистолетная пуля налетчика проделала в правом плече одного из них аккуратную дыру, но ему повезло: ни артерии, ни кости не были задеты.

Когда появился констебль, чтобы собрать показания, ему осталось только вздохнуть:

— За это время он мог уже и Бирмингем проехать. Завтра мы там все осмотрим. Возьмем фонари и проверим, не попытается ли он напасть еще раз.

— Тому, кто его поймает, положена награда в двадцать фунтов, сэр, — сказал раненый приказчик.

Констебль Перкинс пожал плечами:

— В этих местах полно глухих дорожек и тропинок, сынок. Тут сам черт его не выследит, если не застать грабителя на месте.

Среди собравшихся в пивной посетителей многие поразились смелости и мастерству налетчика. Джок Конвей, седой шахтер-шотландец, покачал головой:

— Он никогда не убивает: только пуля в плечо. Должно быть, неплохо умеет управляться со стволом.

Сьюзи Джиу, пристроившаяся на коленях мужа, здоровенного бородача по имени Робин, добавила:

— К тому же в темноте… Он попадает человеку в плечо в темноте.

— Когда его поймают, окажется, что это солдат, вот увидите. Они умеют так стрелять, — вставил другой шахтер, вытянув шею, чтобы разглядеть, как перевязывают раненого.

— Да уж, в выдержке ему не откажешь, надо признать, — сказал констебль Перкинс.

— Раз уж он забирает деньги расковщиков, мне плевать, поймают его или нет, — откликнулась Сьюзи.

Тот из приказчиков, что не был ранен, напомнил:

— Однажды он взял и вашу плату, женщина. Черный Плащ не всегда ворует хозяйские деньги. Но какой же он здоровенный — чуть насмерть меня не затоптал.

Энни налила констеблю кружку пива и отправилась в кладовку за баром устраивать постели для ночевки приказчиков. Каждый заплатит ей по таннеру за постель и чай с хлебом, которые получит утром.

Билл весь вечер молча сидел в своем кресле у камина, попивая пиво. Он, казалось, ушел в собственные мысли, пока вокруг разыгрывалась драма с ограбленными приказчиками.

Констебль взял кружку и сел напротив Перри.

— Это вы, констебль? — спросил тот.

— Ага, Билл. Это Джек Перкинс.

— Будь у меня глаза получше, я бы помог найти этого грабителя.

— Знаю, Билл.

— Так что вы знаете об этом парне?

— Ну, он здоровый, — ответил констебль. — Носит черный плащ. У него есть лошадь, шустрый маленький серый пони. Выговор у парня местный. Еще он умеет стрелять из пистолета и знает, как скрыться, не оставив никаких следов после своего появления. Ага… Еще он носит красную ленту на левом запястье. Леди Уилсон-Маккензи ее заметила.

Билл вздохнул и откинулся в кресле, подставляя лицо теплу от горящих углей.

— Честно говоря, я желаю удачи этому парню, Джек. В самом деле. Нельзя винить человека за то, что он грабит приказчиков, которые, в свою очередь, грабят честных работяг.

Констебль Перкинс осушил кружку и тихо ответил Биллу:

— Да, пожалуй, нельзя. Но теперь нам придется за ним побегать, особенно когда сэр Эндрю узнает, что совсем рядом с Ардли случился еще один налет. Вот увидишь, сэр Эндрю еще напишет в Бирмингем главному констеблю.

Той же ночью в своем укрытии из веток и переплетенных папоротников в самой отдаленной и лесистой части Типтонской пустоши Черный Плащ пересчитывал деньги из сумок при свете костра. Всего вышло шесть фунтов монетой. Неплохо. Но ему нужно было больше, раз уж он вернулся в эти места. Здесь деньги повсюду, подумал он, прислушиваясь к тому, как бьет копытом в темноте его пони.