— Понятно. Заезжайте! Машке привет передавайте!

— Не дождешься! — подмигнул Вест. — Нам конкурентов не надо. Шучу, Птица! Передам обязательно!

— Лады! — Птица кивнул и направился к Уралу, подъехавшему следом. Вест проговорил, обращаясь к Минусу:

— Живой всё-таки! Давно его не видел!

— Давно, — ответил Минус, — и его и Мопса. Доцента убило на той неделе. Виталик звонил.

— Ты говорил, — Вест помрачнел, — хоть я его и недолюбливал, но всё равно жалко.

— Да, — кивнул Минус, — жалко. У меня сосед по дому был, Борисович. Старенький дедушка такой, бывший футболист. Ему уже было за восемьдесят. Вот я с ним как-то разговорился, пытался его подбодрить. У него внук тогда погиб, разбился на «десятке». А он мне и сказал, что никого из друзей не осталось. Все уже там, ну в смысле, на кладбище. Вот говорит, беру телефон, а позвонить некому. Умерли они. Я недавно вспомнил о нём, когда про Доцента узнал. Собрался номер из телефона стереть, а как глянул, так там можно стирать и стирать. Многих уже нет. Но чёт не стал, рука не поднялась. Вроде и мёртвые они, а не захотел удалять. Так Борисовича и вспомнил с его друзьями.

Вест проговорил тихо:

— Я тоже не люблю удалять номера тех, кто погиб. Вроде и глупость, но стирать не хочу. Значит, не я один такой.

УАЗик вырулил к зданию бывшей неотложки, в котором теперь расположился медпункт. Вест поглядел на крыльцо, где курил Гиви, чернявый мужичок, лет под сорок. Никакой не грузин, само собой. Эдик Дегтярёв. Вест скривился:

— Не хочу видеть этого козла! Любой ветеринар, бля, лучший доктор, чем этот долбоеб. Давай, Минус, я тебя высажу. Возьмёшь бумагу и получишь медицину, а я на склад метнусь. Я быстро, а ты как раз с Машкой потрепешься.

— Ха, — Минус ухмыльнулся, — боишься её увидеть? Понятно. Ладно, езжай к своей ненаглядной, не стану мешать. Только там осторожно, без последствий, а то поднимешь рождаемость в стране.

— Скотина! — Вест вытолкнул его из машины. Голос был сердит, но глаза смеялись. — Ты точно довыебуешься, Серёга! Я вот прям не шучу! Я ж этой красавице скажу, что ты её хочешь, но боишься подойти, и дам твой телефон. Потом не обижайся!

— Не нужно сваливать на меня свою ответственность! Соберись уже! Сделай то, что должно!

— Пошёл нах! — УАЗик рванул с места и в ветровом стекле показался средний палец в понятном всем жесте. Минус помахал рукой, улыбаясь, и обернулся к двери.

— Это он чего?! — Гиви смотрел с недоумением. — Он чё, обалдел ваще?!

— Не боись, это не про тебя. Это мы с Женькой так общаемся.

— Понятно, — Гиви покачал головой, — а ты зачем?

— Там Муха написал, что должен забрать, вот, гляди, — и Минус протянул бумаги Эдику в руки.

— Позвонить не мог, — Эдик скривился, — ладно, Машка соберёт. Заходи. Что там у вас?!

— Да как обычно. Всё просто восхитительно. Помнишь, как кот Бегемот говорил: — «Мы в восхищении!». Вот и у нас примерно так.

— Да, — покачал головой Эдик, — вот ты же не дурак совсем. Давно бы мог где-то пристроиться, чтобы чуть подальше. За два года то. А ты всё равно подставляешь башку. Ну нахрена?!

— Кто воевать-то будет тогда, если все пристроятся?! Хорош, Гиви, я это уже столько раз слышал, что прям неудобно.

— Молодой ты ещё, — хмуро посмотрел на него врач, — не надо зря рисковать. Я раньше думал, что ты просто непредприимчивый, а после Машки… — добавил он тихо.

— Молчи! — Минус зло посмотрел на него. — Только растрепи ей! Убью, нах, отвечаю! Ты знаешь, Гиви, я не шучу.

— Да ниче я ей не скажу, — ответил тот негромко, — мне оно нахрена.

— Вот именно! — Минус сжал зубы. — Тебе оно не надо. Не вздумай ляпнуть кому-то!

Гиви молча кивнул. За стеклянной дверью показались несколько женских силуэтов и Минус сделал приветливую улыбку, ткнув Гиви легко в бок кулаком. Тот поправил халат, придав важный вид своему лицу. Дверь отворилась и трое медсестёр с облегчением уставились на Минуса.

— Ну, чего?! Пустой?! А мы уж думали, что кого-то привезли, — заговорила Марина, старшая из них по возрасту. Плотная крепкая женщина, явно за сорок, с короткой мальчишечьей стрижкой. Её тёмно-каштановые волосы были немного примяты.

— Да, пустой. — ответил Минус спокойно. — Ты же знаешь, что я обычно трехсотых не вожу.

— Знаю, чё! — Марина улыбнулась уже без напряжения, — Ты возишь их только когда совсем звиздец, как тогда, весной.

— Ой, — нахмурилась Оля, блондинка с длинными волосами, скрытыми под зелёной шапочкой, — лучше не вспоминай! Не дай бог опять такое!

Они ещё что-то говорили, но Минус смотрел только на Машу, застывшую с милой улыбкой на лице. Маленькая хрупкая девушка не была красавицей, но её голубые глаза смотрели ласково и словно светились изнутри. Она улыбалась смущённо и радостно одновременно и сердце Минуса защемило. Он боялся за эту маленькую девочку. Очень боялся. Его не тянуло к ней, как к женщине, но он всегда восхищался ею. Он не мог объяснить это чувство сам себе. Просто Маша будто излучала доброту и свет. Когда она входила в комнату, то в ней словно вспыхивало солнце и согревало всех вокруг. Сейчас, она радостно улыбнулась ему: