— Я была хорошей женой.

— Предсказуемой, — отрезал он. — Серой. Как и жизнь с тобой.

— Но это же не единственная причина? — с вызовом произнесла я.

— Это не имеет значения, — ответил он холодно, как будто нехотя. — Я развожусь с тобой. Документы уже готовы. Условия узнаешь завтра. И… давай без стенаний, ты же взрослая женщина.

Он прошел мимо меня к противоположному выходу, а я как загипнотизированная смотрела, как с плаща Сандра капает вода, образуя под диваном лужу.

Сумрак супружеской спальни внезапно стал чужим. То, что согревало и радовало предвкушением объятий, ласк, страстного шепота и признаний в любви, было маленьким мирком, где мы оставались наедине, теперь причиняло боль.

Прохлада, аромат свежего белья, лаванды и мяты — все такие же. Я всегда внимательно следила, чтобы прислуга не забывала класть саше с травами в комод с бельем.

Туалетный столик с серебряной щеткой, которая напомнила, как Сандр любил пропускать мои длинные волосы между пальцами, любуясь отблесками свечей в прядях.

Все было настолько обычным в этот кошмарный момент, что, только сделав шаг в спальню, я замерла, словно врезалась в невидимую преграду. Прошлое, разбиваясь острыми осколками, разрезало мою жизнь на «до» и «после».

Теперь все окружение заставляло все внутри меня сжиматься.

«Пустое место». «Предсказуемая». «Скучно…»

Слова, словно маленькие вспышки в голове. Снова и снова. Рвали сердце на куски.

Заставила себя пройти внутрь, сесть на кровать и стащить с себя туфли. Аккуратно поставить их у изножья. Все как обычно, как привыкла. Только теперь от этого всего тошнило.

Хотелось выпустить свою боль: рвать салфетки из тончайшего кружева, разбить зеркало на туалетном столике, сорвать со стены огромный портрет, на котором Сандр нерушимой стеной стоит за мной, маленькой и хрупкой, готовый защищать и оберегать. Мысленно я даже сломала к демонам дорогую позолоченную раму.

Но… Это проклятое «но»! Я твердо решила не дать Сандру понять, насколько он жестоко поступил, не позволить насладиться видом моей истерики.

Поэтому я заставила себя привести себя в порядок, умыться, переодеться, заплести волосы в толстую косу, лечь в кровать.

Просто. Это. Сделать.

Сандр так и не пришел. Все верно: разве мужчина будет делить постель с той, что опостылела ему? Нет.

Особенно когда он уже имел возможность насладиться вниманием и, возможно, даже телом другой, той, которая способна распалить в нем огонь страсти.

Всю ночь я лежала, уставившись в потолок, слушая, как часы в гостиной отбивают час за часом. Два. Три. Четыре. Где-то в доме хлопнула дверь, но шагов к спальне так и не раздалось.

Когда в окна забрался серый рассвет, я поднялась и подошла к зеркалу. Отражение встретило меня бледным лицом с красными от бессонницы глазами.

Волосы растрепались и выбились из косы. Я машинально поправила пряди, заплела их заново — туго, до боли, чтобы хотя бы это отвлекло от тяжести на душе.

Я много думала. Когда это началось? Почему я не заметила, не обратила внимание? В чем была моя ошибка? В том ли, что слишком старалась быть хорошей женой? Или отдала всю себя, ничего не требуя взамен?

Бросила взгляд на нетронутую половину кровати, и, сжав зубы, дернула колокольчик, вызывая свою горничную.

Он сказал, что условия развода озвучит сегодня. Значит, я должна была встретиться с ним с высоко поднятой головой.

Я даже сама выбрала себе утреннее платье. Скромное, но достойное жены (все еще жены) Главного магистра магии. Мила помогла справиться со следами бессонной ночи и даже не стала задавать лишние вопросы, хотя несколько обеспокоенных взглядов в мою сторону бросила.

В столовой привычно пахло свежим хлебом и кофе. Горничная уже накрыла стол, как всегда, на двоих. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, тонкий фарфор с золотой каемкой.

Салфетки с кружевами. Моими кружевами, которые, как оказалось, опостылели Сандру. Мила еще не знала, что теперь этого делать не нужно.

Я села на свое место спиной к окну. Кофе показался горьким, хотя кухарка готовила его точно так же, как обычно. Я отломила кусочек булочки, глядя, как крошки осыпаются на скатерть.

Есть я просто не могла — в горле стоял ком.

Документы уже готовы. Значит, все это планировалось заранее. Не вчера, не на прошлой неделе. Может быть, месяцами. А я плела кружева, готовила ужины, ждала у окна.

Хорошая жена. Скучная жена.

Двери столовой распахнулись без стука. Даже не подняв головы, я поняла, кто вошел — по тому приторному аромату, которым наполнился воздух.