– А хочешь, я тебе затрещину по-отечески отвешу, чтобы вправить мозги на место? – заступился повар за друга.

Сам детектив при этом с нескрываемым удовольствием прихлёбывал горячий кофе из кружки и ни на что не обращал внимания, даже на прозвище – укороченную фамилию. Он постепенно оживал после утомительного дня и не менее насыщенной событиями ночи.

– Ну? – не унимался повар, заглядывая другу в рот. – Что там с убийством или ограблением?

– Об этом уже успели посудачить все кому не лень, Лоу, – проворчал детектив, нехотя отрываясь от кофе. – В котловане под высотку нашли капище, ритуальное место поклонения, к настоящему моменту частично разворованное. Я всю ночь потратил, шатаясь по скупщикам, выискивая старый хлам, статуэтки идолов, ритуальные ножи и прочее.

– И-и-и как? – Энтузиазм старины Ло зашкалил, и он начал притопывать ногой по деревянным доскам пола. – Говори, не томи!

– А вот и нечего мне тебе сказать, – недовольно проворчал звезда-развалюха Сорок седьмого полицейского участка. – Этот вот шизик, – кивнул он в сторону коллеги, – побольше моего знает. Ходил там со своим чемоданчиком, следы искал. А отчёт мне так и не подготовил, кстати.

– Вообще-то мне нельзя трепаться об уликах следствия при посторонних, – хитренько произнёс Флетчер, заискивающе глядя на полупустой кофейник. – Но если ты мне плеснёшь вон той ароматной гадости, то я весь твой, старина.

Знаменитый повар, нечасто получающий столь изощрённые комплементы, слегка зарделся от удовольствия и в уплату договора наполнил кружку криминалиста. А сам при этом шагнул в его сторону, намереваясь слушать внимательно и смотреть в оба, чтобы ничего не пропустить.

Вторым и тоже весьма любимым хобби чемпиона, одарённого кулинарными способностями, было разгадывание загадок. Он их просто обожал. Особенно те, которые имели короткое и лаконичное объяснение. Но и сложные головоломки заставляли его испытывать нечто сродни возбуждению и спортивному азарту, когда он перебирал в уме возможные варианты и искал наиболее вероятное решение. По этой причине, кстати, нередко лез с советами, временами дельными, но чаще всего наоборот.

Однако криминалист вместо ответа, как и Роджеральд, принялся наслаждаться горячим кофе. Демонстративно молчал и нагнетал интерес.

– Да-да, я слушаю, – раздосадованно напомнил о себе старина Ло.

– Ах, об этом? – Флетчер прикрыл глаза, делая вид, будто о чём-то вспоминал. – Следы там старые, уже покрытые пылью. Особенно те, которые у ритуального стола. Нет, я бы сказал столища! И кстати, относительно не такой старый трупик мы забрали на анализы. Ему приблизительно десять лет от силы.

– Как? Трупику? Ребёнок, значит?

– Да нет же, – помахал ладонью криминалист. – На ритуальном столе лежал старик, а его трупику десять лет. А ещё…

– Так, подожди. – Боул недовольно воззрился на коллегу, когда до него дошло. – То есть я зря всю ночь работал кулаками в местных барах, выбивал информацию о краденом, чтобы по горячим следам найти мародёров?

– Ха! – позлорадствовал Флетчер. – Никто тебя не заставлял это делать. Нянька-начальница тебя столько раз предупреждала, а? Прежде чем браться за расследование, мол, дождись результатов из нашего отдела.

Высокий, плечистый, небритый, с большими мешками под глазами из-за хронического недосыпа, растрёпанный Роджеральд Боул, гроза преступного мира, выглядел на все пятьдесят, хотя ему не было ещё и сорока. Его чёрные волосы с проседью слегка кучерявились, а месячная щетина обещала со дня на день стать полноценной бородой во все щёки и подбородок.

Старина Джери не боялся никого, пройдя настоящую школу жизни как бывший вояка-надзиратель. Ровно пять лет назад он вернулся обратно в родной город Фено из Крайних земель, где уже полсотни лет бесчинствовали соседи-кочевники под собирательным названием лангуджи. Гиганты с бычьими повадками и варварским поведением, а ещё рабовладельцы, ворующие людей вместо приветствия. И именно поэтому на окраину империи ссылали, не задумываясь, всех отъявленных преступников-каторжников, чтобы те служили неплохим отвлечением от мирного населения.

Безусловно, особым почётом пользовались лиходеи, алхимики и могильщики, реже кукольники и кукольницы ввиду их относительно мирного сосуществования с простыми людьми.

Боул долгое время находил управу на всех каторжников без исключения. Его суровый взгляд мог довести до нервного припадка любого не подготовленного к моральному прессингу жителя Фено, коих в здешних кругах было ровно половина. И вот сейчас Роджеральд точно так же уставился на Флетчера, в уме пересчитывая ему все кости за то, что сразу не предоставил результаты осмотра места преступления.

– Я мог бы поспать. – Голос детектива звучал глухо.

– И чьи это проблемы? – надменно уточнил бодренький коллега. – Уж точно не мои.

– Фелз! – Пустая кружка треснула в руках Боула, когда тот попытался сдержать рвущуюся наружу ярость. – Ты сразу понял, что следы старые и что ритуальный стол обчистили до прихода строителей, так?

– Так. – Миловидный криминалист тоже допил кофе и сейчас делал вид, будто рассматривает свои ногти. – Ой, а точно ведь, у меня ещё столько анализов на сегодня. Интересно бы узнать, из-за чего умер тот старик, ведь внешних причин мы не нашли.