Примерно в ста футах от главной дороги я выехал на подъездную дорожку от главного входа в Intercontinental. Она была полукруглой и односторонней. Я повернул налево; передо мной, на полпути вниз по бетонно-стеклянному зданию, был большой синий навес, защищавший гостей от непогоды, когда они садились в машины и выходили из них. Стены первого этажа были стеклянными, через которые я мог видеть теплый и уютный интерьер. Вдоль подъездной дорожки росли небольшие деревца; они сбросили листья и теперь были покрыты белыми рождественскими огнями. Из-за снега они выглядели так, будто их посыпали сахарной пудрой. Я прошел мимо освещенного оленя, стоявшего на лужайке между подъездной дорожкой и главной улицей, которая находилась примерно в ста футах ниже по пологому склону.

План был прост. Найтмер и Карпентер должны были уничтожить ближайших бойцов, охранявших цель, когда она выйдет из лифта, а затем прикрыть меня, пока я веду цель к главным дверям. В это время Джеймсы блокировали заднюю часть «Миреса» своим внедорожником, Сергей блокировал переднюю часть на «Ниссане», а все трое управляли другими бойцами и водителями из своих АК.

Выйдя на улицу, я направлялся к задней части «Ниссана», таща за собой жертву. Мы оба лежали под одеялом, мой пистолет был засунут ему в горло, пока Сергей ехал к пункту выдачи (DOP), где жертву пересаживали в багажник автомобиля, следующего на границе. Тем временем Джесси и Фрэнк сообщали окрестностям хорошие новости с помощью газа CS, прежде чем уехать на «Тойоте» вместе с двумя другими к своему DOP и сменить машину. Мы все собирались на RV (место встречи) у границы и садились в грузовик, оборудованный потайными отсеками, пока Сергей вез нас в матушку-Россию. До Санкт-Петербурга оставалось всего несколько часов.

Петербург и день зарплаты. Отличная работа, если получится.

Я прошёл под навесом и прошёл через первые автоматические двери с тонированным стеклом и отделкой под латунь. Когда я прошёл через вторые двери, моё лицо покраснело от струи горячего воздуха от обогревателей над входом.

Я хорошо знал фойе. Там царила атмосфера дорогого, комфортабельного клуба. Я не видел ни одного из залов, но они, должно быть, были потрясающими.

Передо мной, примерно в ста футах от меня, за группой очень шумных и растерянных японских туристов, окруживших гору одинаковых чемоданов, находилась стойка регистрации. В дальнем правом углу находился коридор, ведущий в ресторан, туалеты и, что немаловажно, к лифтам.

К этому моменту Найтмер и Карпентер должны были находиться в дальнем конце коридора, у входа в ресторан. Оттуда они могли контролировать три двери лифта.

Сразу справа от меня, за тёмной деревянной стеной, находился бар «Балтика». Слева, вокруг нескольких диванов, кресел и журнальных столиков сновали расторопные коридорные. Освещение было приглушённым. Я пожалел, что не зашёл просто выпить.

Я направился к одному из диванов и сел так, чтобы оказаться лицом к лицу с японцами, толпившимися у стойки регистрации, справа от меня, с коридором справа и дверями лифта с отделкой под латунь. Как и я, Найтмер и Карпентер спрятались от камер видеонаблюдения, наблюдавших за стойкой регистрации. Я сел, разложил газету «Триб» на журнальном столике, расстегнул пальто и стал ждать колонну Миреса.

Беспокоиться сейчас было бессмысленно. Тренировки и планирование ограничены. Раньше я беспокоился, когда меня охватывало это чувство, но теперь я его понял. По сути, я смирился с тем, что умру, и всё, что было дальше, было лишь бонусом.

2

Японцы были совсем не рады, и их не волновало, что об этом кто-то узнает.

Их было, наверное, около двадцати человек, у всех на шее висели видеокамеры.

Три минуты спустя фары трёх «Мирос» осветили окна первого этажа. Джесси и Фрэнк должны были остановиться прямо у полукруглой подъездной дорожки, где они должны были стоять. Сергей должен был поджидать их, чтобы заблокировать дорогу.

Я ждал, когда откроются внутренние раздвижные двери, опустив голову и полностью сосредоточившись на газете.

Пришли БГ. Две пары блестящих итальянских туфель и дорогие чёрные кашемировые пальто поверх чёрных брюк.

Всегда избегай зрительного контакта, потому что они будут его искать. Если ваши взгляды скрестятся, тебе конец; они поймут, что ты здесь не для того, чтобы говорить о запрете на говядину.

Я наблюдал, как две пары каблуков пробирались в дальний правый угол фойе. Они остановились у латунных дверей лифта, время от времени прикрываясь японцами, пока преследовали одного очень надоедливого представителя отеля.

Средняя дверь с тихим звоном отъехала в сторону. Туфли вошли, а ещё двум парам обуви вход запрещён. Двери закрылись, и индикатор остановился на номере «Посол». Они собирались встретиться с двумя другими сотрудниками полиции, которые уже были с Валентином, их руководителем, моей целью. Моими деньгами.

Я встал, сунул «Триб» в карман пальто и направился к главным дверям. Проходя мимо них к бару «Балтик» с кожаными кабинками и тёмным деревом, я увидел по ту сторону стекла три чистейших чёрных «Миры» с конденсирующимся в холодном воздухе выхлопным газом, и за каждым из них терпеливо ждал водитель.

Бар был наполовину полон и не сильно накуренный, учитывая количество сигарет, которые я видел на ходу. Было довольно много открытых ноутбуков, и царил общий гвалт: люди в деловых костюмах обсуждали дела за кружкой пива или в телефонах.

Расстегнув на ходу пиджак, но не снимая пальто, чтобы скрыть бронежилет, я двинулся мимо столов и кожаных диванов-честерфилдов к дальней двери.

Я сел так, чтобы было видно весь коридор до трёх дверей лифта, слегка отодвинутых в правую стену. За ними, чуть скрыто от глаз, находились ресепшен и фойе. В другом конце коридора, в кофейной зоне ресторана, должны были сидеть Карпентер и Найтмер, откуда открывался прекрасный вид на всё пространство до самого фойе. Под столом я стянул правую перчатку и просунул указательный палец в разрез на коже.