Шрифт:
Я то – русский…
Только я не добрый русский!
Подчерпнутые из простейших разделов «некромантии» знания, легко сплелись в единую сеть, упавшую на оплывающего макаронника, сплелись в кокон, который выл так, что даже мне стало его чуть-чуть жаль, но ровно до того момента, как из земли начали вырываться полупрозрачные, белые, желтоватые и голубоватые, фигуры людей.
Многих людей!
Каждый призрак проходил сквозь меня, словно благодаря, потом касался кокона, добавляя ему громкости, а потом взмывал к квадрату света, растворяясь в нем с легким вздохом облегчения.
Мужчины, женщины, дети…
В этом подвале много и со вкусом мучали…
С каждым прикосновением кокон рос.
Орал.
И рос.
А потом лопнул гнойным нарывом, являя свету крохотную, но ослепительную звездочку.
– Фас. – Вздохнул я и сел на пол своей камеры, чувствуя, как земля подо мной тоже вздыхает с облегчением, очистившись и от крови, и от грешников, и от невиновных.
Звездочка убавила свечение, стала полупрозрачной и замерла, словно слово «фас» ей было не знакомо.
– Иди!
И вновь звездочка вопросительно повертелась вокруг своей оси, ожидая более точных инструкций.
Собравшись духом, представил себе Пидрона и внятно, проговаривая сперва каждое слово нейроузлу, проверяя его на точность и только потом вслух, отдал приказ:
«Всех, в ком его кровь. Всех, с кем здоровался. Всех, кто желал ему здоровья. Всех, кто знал, кто догадывался и тех, кто молчал, получая выгоду. Убей так, как убивали тут…»
Звездочка, в этот раз понятливо качнула плечиками-лучиками и умчалась к двери, просочилась сквозь дерево, оставляя свой силуэт, чуть слизистый, но сияющий удивительной белизной.
Это не Лич, не вампир, не зомби и не «поднятый».
Это – «экзекутор».
Он не разбирается в том, что ему сказали, он следует приказу.
У аграфов есть легенда, что клан «Синей воды», вырезанный по приказу тогдашнего Императора за то, что не поделился секретами, призвал «экзекутора» и аграфам пришлось выбирать не только нового Императора, но и новый императорский клан!
Хорошо быть «Библиотекарем»!
Правда и у призыва «экзекутора» есть оборотная сторона медали.
Я встал на ноги и подошел к двери.
Потянул за ручку и отпрыгнул – тяжелая дверь, обитая несколькими слоями кобыльей кожи, простеганная овечьей шерстью и укрепленная листами стали, упала внутрь комнаты, едва не отдавив мне босую ногу.
Судя по кучке оружия, Пидрон подмогу собрал.
Жаль, его самого тут нет.
Но, так даже лучше – чем дольше будет жить основной виновник, тем дольше будет существовать «Экзекутор», стирая из реальности всех, кого хоть так или иначе, но коснется приказ, создавшего его.
И чем дольше протянет «Экзекутор», тем…
Я усмехнулся.
Сдается мне, я только что создал комиссара Каттани, только не того, который честный и милосердный, а его анти копию, которая, судя по крикам, сейчас хозяйничает у меня над головой, «нажирая» себе опыт и адаптируясь к окружающему.
Прошлепав босыми ногами по лестнице, выбрался из подвала в комнатку, за дверью которой открывался прекрасный вид на католическую церковь, заполненную запахом мирры и ладана, запахом воска, драгоценного черного дерева и…
Страха!
Подождав, для верности, пару минут, прошел по залу усыпанному разномастной, но жутко дорогой одеждой, драгоценностями и шуршащими купюрами, словно кто-то пытался откупиться от «Экзекутора» презренным металлом или хрустящими купюрами.
Здесь это так не работает!
Пройдя мимо комнаты священника, примерил его барахло, порадовавшись, что человек не только вел духовную, полную страданий и ограничений, жизнь, но и вполне себе светскую, с хорошими костюмами моего размера и кожаной обувью, в которой его святейшеству теперь уже никогда не будет нужды.
Глава 4
«Что нам стоит дом построить? Нарисуем – будем жить!»
Я печально смотрел на душераздирающее зрелище постройки усадьбы, тоскуя о строительных дронах, которые бы тут все сделали за двое-трое суток!
А сейчас…
Я высунул нос из-под капюшона и мысленно ругнулся на серые и хмарные небеса, разбрасывающие дождь.
Мелкий, занудный, унылый, надоедливый и тянущийся уже три дня!
Что могли сделать, работяги сделали, но правила ТБ запрещают работу на улице, под осадками, без укрытия.