За десять лет нашего брака ни сам Джейкоб, ни его мать так и не сочли меня достойной их благородного семейства. И даже дети моего мужа, которых я все эти годы любила и старалась защищать, смотрели на меня сейчас свысока.
— А моя магия? — спросила я. — Та, которую я отдала вам по условиям брачного договора. Вы вернете ее мне?
Но он только рассмеялся мне в лицо.
— О ней вы тоже можете забыть, дорогая!
А всё, что я смогла, это выкрикнуть в ответ:
— Вы пожалеете об этом, Джейкоб! Я обещаю вам это!
Я думала, что хуже этого унижения не может быть уже ничего. Но оказалось, что это было только началом. Потому что на следующее утро лорда Кросби обнаружили мертвым, а я стала главной подозреваемой в его убийстве.
И прибывший из столицы глава королевской службы сыска герцог Стенфорд сделает всё, чтобы доказать мою вину. Потому что он, как и вся семья Кросби, убежден, что таким, как я, в высшем обществе не место.
В тексте есть: противостояние характеров, от ненависти до любви, антураж викторианской англии, леди в деле
Глава 1
— Я хотел сообщить вам, леди Кэтрин, что я начал бракоразводный процесс. Мой адвокат прибудет в поместье завтра утром, и мы подпишем все необходимые документы.
Мой муж, лорд Джейкоб Кросби, бросил на меня внимательный взгляд. Он объявил мне это на семейном ужине, чтобы не только он, но и все члены нашей семьи насладились моим унижением.
И теперь все они смотрели на меня с торжеством, которое и не думали скрывать. И именно это было самым обидным.
За десять лет нашего с Джейкобом брака они так и не сочли меня достойной их выдающегося семейства и теперь радовались тому, что скоро от меня избавятся.
Тонкие губы Паулы Кросби дернулись в презрительной усмешке. Сейчас падчерица предпочитала не вспоминать те дни, когда после смерти матери она сходила с ума от тоски и одиночества, и именно я вытаскивала ее из того болота, в которое она всё больше и больше погружалась. Потому что ее отец всегда был слишком поглощен собой, чтобы заметить, как нуждалась в нём его маленькая дочь. А бабушка, Розмари Кросби, искренне полагала, что настоящая леди не нуждается ни в жалости, ни в сочувствии, и все невзгоды должна переносить с улыбкой на устах.
А я по утрам заплетала ее волосы в смешные косички, днём часами разговаривала с ней об умершей матери, а вечерами рассказывала ей сказки, после которых она спокойно засыпала. И тогда ее совсем не волновало мое происхождение. Став взрослой, она предпочла об этом забыть.
Равно как и мой пасынок Сэмюэль Кросби забыл о том, как когда-то искал у меня поддержки. Он боялся спать в темноте, и мне стоило немалого труда убедить лорда Кросби, чтобы он позволил мальчику оставлять в комнате зажженную лампу. А когда муж хотел отправить двенадцатилетнего сына в закрытый пансион, который Сэмюэля до одури пугал, за него опять-таки вступилась только я.
— Полагаю, дорогая Кэтрин, вам следует собрать свои вещи, — семидесятилетняя Розмари Кросби тоже не удержалась от ядовитого укола, — потому что как только ваш развод будет оформлен, вам придется покинуть Кросби-холл.
Наверняка она ждала от меня слёз и истерики, но радовать ее этим я была не намерена.
Мне нравилось это поместье, овеянное местными легендами. Его восхитительный парк и ровные зеленые луга. Изысканные, хоть и немного мрачноватые интерьеры старого замка, что стоял на холме. И его привидения, которые мало кому позволяли себя увидеть.
Но я слишком хорошо знала, что для семейства Кросби я всегда была чужой. Бесприданница, которой они оказали честь и позволили войти в их узкий круг избранных.
— А моя магия? — спросила я. — Вы будете обязаны вернуть ее мне, как только брак будет расторгнут.
По условиям брачного договора магия, которая была у меня с рождения, после нашей свадьбы переходила к моему супругу сэру Джейкобу. Собственно, именно она и побудила его на мне жениться.
Моя магия была довольно слабой, но даже с ней мой супруг совладать так и не сумел, и дабы она не свела его с ума, он вынужден был запечатать ее в прозрачный кристалл, который с тех пор всегда носил на шее.
— Да как вы смеете даже заговаривать об этом? — и так всегда бледное лицо леди Розмари побледнело еще больше. — Благодаря этому браку вы вошли в высшее общество и пользовались всеми его благами на протяжении десяти лет! И за всё это время вы так и не смогли родить моему сыну ребенка. А на этот счет в брачном договоре есть особый пункт, на который, быть может, вы не обратили внимания. Вы уедете из Кросби-холла ни с чем! И ни один суд не встанет на вашу сторону!
Я сидела за столом ошарашенная и растерянная, не понимая, что мне следует делать теперь. У меня не было ни малейшего шанса выиграть тяжбу против семейства Кросби. У них были власть, деньги и полезные связи. А у меня не было ничего.
Брачный договор я подписала в восемнадцать лет и была тогда слишком наивной и доверчивой, чтобы разбираться в деталях. Все вокруг говорили мне, что от такого предложения не отказываются. Что стать леди Кросби — большая честь.
И всё-таки я согласилась на этот брак с тяжелым сердцем. И только после того, как лорд Кросби пообещал, что оплатит обучение моего младшего брата в университете, куда тот всегда мечтал поступить. У нас самих таких средств, разумеется, не было.
Но даже в этом он меня обманул. Это условие было включено в договор в таком завуалированном виде, что у лорда Кросби было много возможностей, чтобы отказаться от его исполнения. Что он и сделал, сославшись на то, что мой брат не проявлял достаточно усердия, когда учился в школе. Хотя прекрасно знал, что Нейт был вынужден раз в неделю прогуливать школу, потому что каждый четверг он работал разносчиком еженедельной городской газеты.
Джейкоб поднялся со стула, на котором сидел. Но, направившись к выходу, задержался возле меня и холодно улыбнулся:
— Это последний день, Кэтрин, когда вы имеете право называть себя леди! Уже завтра вы лишитесь этого титула. И навсегда лишитесь своей магии.
Он упивался своей властью, и в его темных глазах сияло торжество.
— Вы пожалеете об этом, Джейкоб! Я обещаю вам это!
Он только хмыкнул и удалился. А вслед за ним из столовой вышли и остальные Кросби.
Я осталась в комнате одна. И когда горничная подошла, чтобы убрать со стола, мне показалось, что она посмотрела на меня с жалостью.