Он толкнул дверь и застыл на пороге. Остатки самообладания утекали сквозь дыры в его стоптанных башмаках. Его комната, его крошечный оплот чистоты и предсказуемости, на секунду превратилась в свою ухмыляющуюся противоположность. Аккуратная стопка из трёх рубашек на сундуке стала грудой гниющего тряпья. Его начищенные до блеска отмычки, разложенные по размеру на тряпице, — горсткой ржавого железа. А потом всё вернулось на свои места.

Это было личное оскорбление. Удар ниже пояса. Вселенная не просто сходила с ума, она издевалась над ним.

Он шагнул внутрь.

И сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом, кажется, решило вообще перестать работать за ненадобностью.

В его единственном, шатком кресле, которое он сам починил, используя ворованную проволоку и много непечатных выражений, кто-то сидел.

Высокая фигура в простом чёрном балахоне. Лица не было видно в глубоком капюшоне, но Проныра почему-то знал, что смотреть там не на что. В комнате было холодно. Не просто прохладно, а холодно тем мёртвым, всепроникающим, абсолютным холодом, от которого не спасает ни один очаг. Все звуки — капанье воды с потолка, шум с улицы, писк крыс под полом — исчезли. Осталась только давящая, плотная тишина.

В костлявых руках, выглядывавших из рукавов, фигура держала клипборд1. Он, казалось, был сделан из спрессованной тишины и поглощал тусклый свет каморки, а не отражал его. На тёмной поверхности сами собой светились идеально чёткие буквы.

Проныра сглотнул. Во рту снова появился привкус анчоусов. Он стал сильнее.

— Кто… кто вы? — пролепетал он, пятясь к двери. — Я… я всё плачу Гильдии. Ну, почти… Если вы насчёт той курицы, так она сама мне под ноги бросилась, честное слово! Я вообще… я просто мимо…

Фигура не пошевелилась. Но в голове у Проныры раздался голос. Голос без звука, без тембра, похожий на буквы, высекаемые в граните.

ПРОКОПИЙ «ПРОНЫРА» НЕДОТЁПА.

Проныра споткнулся о порог и чуть не упал, больно ударившись копчиком.

ПРОЖИВАЕТ: ТЕНИ, КРИВОЙ ПЕРЕУЛОК, ВЕРХНИЙ ЭТАЖ НАД КРЫСАМИ. РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ВОРОВСТВО, МЕЛКОЕ. ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: ПАРАЛИЗУЮЩАЯ НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ, СКЛОННОСТЬ К СУЕВЕРНЫМ РИТУАЛАМ И НЕОБОСНОВАННЫЙ ОПТИМИЗМ КАСАТЕЛЬНО КАЧЕСТВА ДЕШЁВОГО ПИВА.

— Я не… откуда вы… это какая-то ошибка! — его голос сорвался на писк. — Я не Прокопий! Меня Джим зовут! Все!

Фигура медленно наклонила капюшон, словно сверяясь с данными на своём нечеловеческом клипборде.

ПРИНЯТО. АЛЬТЕРНАТИВНОЕ ИМЯ: «ПРОНЫРА ДЖИМ». НЕ МЕНЯЕТ СУТИ.

— Да что вам…

ОШИБКА, — прервал его голос, не повысив тона, а просто заняв всё ментальное пространство, не оставив места для других мыслей, — ЭТО ТО, ЧТО ВЫ СОВЕРШИЛИ ПРИМЕРНО СЕМНАДЦАТЬ МИНУТ И СОРОК ДВЕ СЕКУНДЫ НАЗАД. В ПОМЕЩЕНИИ, ИЗВЕСТНОМ КАК НЕЗРИМЫЙ УНИВЕРСИТЕТ. КОНКРЕТНЕЕ, ВАШЕ НЕУМЕСТНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С АРТЕФАКТОМ КАТЕГОРИИ «ЛУЧШЕ БЫ НЕ ТРОГАЛ».

Проныра рухнул на пол. Ноги просто отказались его держать. Он сидел на грязных половицах, обхватив голову руками, и тихо, жалко скулил, как побитый щенок.

— Я не хотел… я не знал… оно просто гудело… а шляпа… руки были заняты…

ДА. ШЛЯПА. — В беззвучном голосе послышалось нечто, что у живого существа можно было бы счесть за очень, очень тяжёлый вздох. — ИМЕННО. ШЛЯПА.

Фигура в кресле, наконец, пошевелилась. Она медленно поднялась во весь свой пугающий рост. И Проныра увидел под капюшоном то, что и ожидал, и боялся увидеть всю свою жизнь. Голый череп. И пустые глазницы, в которых горели две крошечные синие точки, похожие на далёкие, умирающие звёзды.

Это был Смерть.

Но он не выглядел зловеще. Он не выглядел как жнец душ. Он выглядел как крайне, бесконечно уставший аудитор из налоговой, прибывший на место колоссальной, бессмысленной и абсолютно идиотской техногенной катастрофы.

ВСТАНЬТЕ, — прозвучал приказ в голове Проныры. — СИДЕТЬ НА ПОЛУ НЕГИГИЕНИЧНО. КРОМЕ ТОГО, ВЫ МЕШАЕТЕ МНЕ ПРОВОДИТЬ ИНСПЕКЦИЮ.

Проныра, дрожа, поднялся на ноги.

Смерть обвёл каморку взглядом своих синих огоньков.

ИТАК. — Он сделал паузу, словно подбирая слова попроще, для умственно отсталых. — ВСЛЕДСТВИЕ ВАШЕГО… ПОСТУПКА… ПРОИЗОШЛО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ЭКСПОНЕНЦИАЛЬНОЕ ВЕТВЛЕНИЕ НАРРАТИВНЫХ ЛИНИЙ. СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ ДАННОГО СЕКТОРА РЕАЛЬНОСТИ НАРУШЕНА. ВЫСОК РИСК КАСКАДНОГО КОЛЛАПСА С ПОСЛЕДУЮЩЕЙ АННИГИЛЯЦИЕЙ ВСЕГО СУЩЕГО В ТОЧКУ НУЛЕВОЙ ЭНТРОПИИ.

Он снова помолчал, давая Проныре осознать сказанное. Проныра не осознавал. В его голове билась только одна мысль: «точка нулевой энтропии… это больно?».