— Где их нет-то? — вздохнули феаки.

В предутреннюю стражу попадали по большей части самые молодые. Но ведь правы: психов, недоумков и злодеев везде хватает. Беда, конечно, в том, что в Эстерштайне самые безумные психи верховную власть и держат. Но об этом беседовать с феаками было не совсем разумно. У фатерлянда и так весьма дурная репутация.

Отчего так получилось? Ведь Эстерштайн действительно самая прогрессивная, образованная и развитая территория мира. В здешних местах человек, умеющий читать и писать — редкость. В обозе таких всего трое. О больницах и водопроводе здесь вообще слышат впервые. Дикая дикость. А идти с этими людьми довольно приятно, ламы и лошади у них ухожены, из котла не обделяют. Да и в разговорах…

Верн полагал, что когда к нему вернутся командирские обязанности, придется нелегко. Отвык. Вести все дипломатические переговоры, присматривать за болтливым Фетте, придерживать порой излишне уставного начальника штаба.… Во всех разговорах идти по кромке правды и откровенной лжи. Ничего подобного — выдался прямо не поход, а отдых.

Но было грустно.

С обозом расстались уже в горах. Дальше товары напрямую поставлять было не принято — попасться эстерштайнским разведчикам и разом лишиться всего имущества и свободы желающих не имелось. Распрощались душевно — в довольно крупном поселке имелся трактир, пиво там было дрянное, но шнапс недурен. У рейдовиков еще оставались денежки, а тут полновесные дойч-марки были в ходу, и даже вполне уважаемы. Фетте обучал дружков-феаков бессмертной «И коль пробьет наш смертный час, судьба нам скажет — стоп!», к Вольцу клеились сразу две пухленькие подавальщицы, было весело.

Верн сидел в углу с торговцами, говорили о довольно серьезных вещах.

…— Оно бы там политику поменять. Напрямую могли бы торговать, — вполголоса намекал толстенький феак. — Но к вам же вообще не сунуться, сразу хватают, это вот… конфет-скуют товар, фургоны и скот, а честных невинных людей в мертвенный арлаг отправляют. Всё к вам только контрабандой идет. Триста, а то и больше, процентов переплачиваете. Про зазря пропадающих людей даже и не говорю. Да спасут боги их души! Вспомним бедолаг.

— Вспомним, — Верн символически глотнул из кружки. — Передам. Не напрямую, конечно. Но сами понимаете.

— Не дурачки, понимаем. Звание у тебя низковато. Так еще молодой. А уже неглупый. Найдешь с кем поговорить. Ты и сам не особо-то на урожденного дойча похож, вполне воспитанный. Говорят, у тебя и невеста в наших Холмах. Если прижмут в вашем проклятом городе, уходи, поможем. Через горы проскочишь, опыт-то есть, а тут на нас рассчитывай, не стесняйся. Что мы, не люди, что ли? Эй, красавица! Неси-ка еще бутылочку…

Утром было сложно. Вышли по-уставному — с рассветом, но часа три следовали по тропе практически вслепую и на ощупь. Командир рейдовиков косился на Брека — вид у лама был жутко помятый и встрепанный, даже уши как-то врастопыр торчали.

— Как ты вообще умудряешься? Ламы не пьют шнапс.

Брек взглянул страдальчески и кристально честно — чистую понапраслину шьешь, хозяин! Ни капли шнапса не принял!

Пивом он, что ли, надулся?

На обеденный привал рухнули дружно и разом, уставились на речушку — вода, холодная, почти ледяная, так и манила.

— Только умыться! — напомнил Верн. — Фетте?

Фенрих достал вожделенную фляжку — пиво, пусть и посредственное, побулькивало спасительно.

…— Нужно с этим заканчивать, — сказал, облегченно переводя дух, начальник штаба. — Больше никаких попоек!

— Да мы еще и не начинали! — возмутился Фетте. — Это была не попойка, а дань учтивости и дипломатии.

— Все равно. Мы уже отдохнули и нас ждут серьезные дела! — отрезал Вольц.

— Иди все же рожу умой, — посоветовал Верн. — И шею. Там то, что здесь гордо называют «помадой».

— Да? А я ничего такого не помню. А с кем я, собственно, был? — задумался начальник штаба.

— Неважно. Прекрасная Гундэль простит, это была лишь дань дипломатической целесообразности, — заверил Фетте.

— Я бы попросил без намеков! — засопел начальник штаба. — Если я ничего не помню, значит, ничего и не было.

— Да, без намеков, именно, — ласково сказал Верн. — Дружищи, кто из вас, скотов двуногих, наплел в обозе, что у меня невеста в Холмах?! Это же вы даже не спьяну сочинили, а заранее набрехали, на трезвую голову.

Фенрихи переглянулись.

— Напрасно вы меня подозреваете! — обиделся Фетте. — Я не разглашаю секреты друзей. Я вообще только про ксан рассказывал, это же гораздо интереснее. Вот клянусь — о твоей Бинхе даже не вспоминал!

— Я тоже ни слова не говорил, — заверил Вольц. — С какой стати? Это ваше личное, можно сказать, интимное дело.

— Интимное?! Да вы спятили! Она же еще ребенок!

— Откуда такая истерика? — изумился начальник штаба. — Понятно, что ребенок. Но каждому, кто вас видел вместе, очевидно, что всё еще будет. Потом, в назначенный звездами и отметками свайсов час. В принципе, это весьма разумная тактика: — дать время красавице вырасти в мечтах о герое, в надеждах на его возвращение и первый долгожданный поцелуй. Немного похоже на театральную пьесу, но девчонки к такой романтике весьма склонны. Наверное, это хороший игровой ход.